Четырежды ранена, дважды горела в танке: невероятная история командира Т-34 Нины Бондарь

Фронтовичка Нина Ильинична Бондарь, в замужестве Ширяева, имя, без преувеличения, вписано в историю Великой Отечественной войны ее беспримерным мужеством, а еще броней и сталью.

Выпускница Бийского аэроклуба, что на Алтае, добровольцем ушла на фронт, воевала на самолёте У-2. Во время одного из разведывательных полетов над вражескими позициями Нина получила тяжелые ранения обеих ног. По заключению врачебной госпитальной комиссии она была списана с летной работы по состоянию здоровья.

Из свидетельства медперсонала госпиталя:

«Что с ногами? Они не двигаются, — придя в себя, Нина спросила у подошедшего врача.

— У вас сложное пулевое ранение левой ноги и перелом правой. Мы ее собрали по частям. Ходить сможете.

— А летать?

— Летать нет. В тылу будете полезной.

— Нет, только на фронт, — возразила Нина и, уткнувшись в подушку, заплакала».

И все же Нина Бондарь добилась своего, ее отправили на учебу в Саратовское танковое училище. А с весны 1943 года лейтенант Нина Бондарь уже командир танка Т-34 237-й танковой бригады 1-й танковой армии. Прошла Нина Ильинична славный боевой путь от Курской дуги до Берлина.

За годы войны Нина Бондарь четыре раза была ранена, дважды тяжело, а еще дважды горела на поле боя.

В июне 1945 года Нина Бондарь удостоилась чести быть участницей Парада Победы на Красной площади в Москве.

Фронтовые были. По воспоминаниям Нины Бондарь

** И вот фронт. Курская битва, бои под Винницей. И под Корсунь-Шевченковским тяжело было. Да я и не знаю, где было легко. Везде было тяжело, просто невозможно… Но привыкаешь как-то.

Под Винницей, в танке жарко, душно. Пошли в бой, они как начали лупить: один наш горит, второй, третий. Мы сдали назад, потом опять пошли.

Да, потери были большие. И меня прямо бесит, когда в иных фильмах и книгах врут: вот наши пошли вперед, и без продыху, и без потерь… Думаешь — покажи же правду, как было на самом деле! Вот едешь, стоит наша «тридцатьчетверка», башня неизвестно где…

** Никогда за войну я не была уверена, что останусь жива. У меня даже мысли такой не было! Все равно же убьют… Другого не может быть. Сегодня одного хоронишь, завтра второго.

Самое памятное в боях? Что там запоминать?! У командира танка все одно и то же. Езжай и стреляй. И смотри в оба, где, что и как. Надо смотреть и думать. И механиком руководить — назад, правее, левее, прямо.

И сколько мой экипаж подбил танков — честно скажу, я не знаю, даже примерно. Другой раз приедешь, говорят: «Нинка, ты там подожгла». А когда, не знаю. Мало ли я там лупила. Он сразу может не загореться, а немного погодя. Может быть, кто-то еще ему поможет. Я видела в прицел, что ударила в него и дальше поехала. Меня уже это не касается. Я знаю, что там сзади посмотрят и добьют, если он будет «трепыхаться».

 ** В истории нашей бригады указывается, что в боях за город Винницу экипаж моего танка подбил один танк Т-3, уничтожил 6-ствольный миномет и до 50 гитлеровцев. На последнее я скажу одно: кто их считал? Ну уничтожили пушку — это видно. А живая сила противника? Мы ударили и едем дальше. Все эти цифры мне еще тогда страшно не нравились. И сколько мой экипаж подбил танков, я не знаю, честно скажу, даже примерно.

 ** Ведь, если даже немного с кем побыл в экипаже, он уже тебе как родной. И ты чувствуешь, что ты за него в ответе. Он погиб, и ты чувствуешь свою вину перед ним. А потом думаешь — из-за кого? Из-за него, из-за немца. И жалости у меня к ним не было. Давила их батарею, и абсолютно ничего во мне не дрогнуло. Курице я за всю жизнь голову отрубить не могла. А немцев — спокойно. Честно говоря, и сейчас их речь спокойно слушать не могу. Для меня это враг! Сейчас они нам улыбаются, говорят что-то… А я им не верю. Их тоже я много видела, подбитых и обгорелых…

 ** Очень уважала я комбрига Петушкова — корректный, отзывчивый. Хороший был и комбриг Белоусов.

 ** Вылезешь из танка, как черт. Умыться негде, воды нет. Очки подымешь. Ни рожи, ни кожи. Не поймешь, кто ты есть. Как усну, мне снилось, что отец работает банщиком, а я у него прошусь: „Разреши помыться“. Если рядом овраг с ручьем или болото чистое, мы комбинезоны в грязи, в песке вытопчем, сполоснем. На трансмиссию положим, мотор заведем, пять минут — и комбинезон высох. Быт танкиста — не для женщины. Но мирилась со всем, терпела.

 ** Жалею ли о том, что воевала там, где было особенно тяжко? Нет. Еще раз повторю — мы знали, за что мы погибали…

О боевом пути и отличиях Нины Бондарь

Боевое крещение молодой танковый командир, лейтенант Нина Бондарь прошла в сражении на Курской дуге.

Подчеркнем, в тех боях, о которых даже опытнейшие танкисты вспоминали с содроганием. Вот как рассказывал, например, Герой Советского Союза Григорий Пэнэжко:

«В памяти остались тяжелые картины… Стоял такой грохот, что перепонки давило, кровь текла из ушей. Сплошной рев моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа… От выстрелов в упор сворачивало башни, скручивало орудия, лопалась броня, взрывались танки. Мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабине танка. Одна мысль, одно стремление — пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшиеся из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били их из пистолетов, схватывались врукопашную. Помню капитана, который в каком-то исступлении забрался на броню подбитого немецкого „тигра“ и бил автоматом по люку, чтобы „выкурить“ оттуда гитлеровцев. Помню, как отважно действовал командир танковой роты Черторижский. Он подбил вражеский „тигр“, но и сам был подбит. Выскочив из машины, танкисты потушили огонь. И снова пошли в бой».

А каково было танкисту без боевого опыта, да еще и девушке? Впоследствии Нина Бондарь признавалась:

«Пошли вперед наши танки, пошли навстречу и те. И все это смешалось. Стрелять надо, а в кого? Только пушку наведешь, смотришь, а это наши. А в сторону повернул — кресты, кресты…»

Но она выдержала тот тяжкий строгий экзамен боем.

А уже в ходе Корсунь-Шевченковской наступательной операции Нина Бондарь отличилась. Командование отмечало, что она достаточно хорошо ориентировалась на поле боя и умело командовала экипажем.

Осенью 1944 года «тридцатьчетверка» Нины Бондарь героически сражалась на Дуклинском перевале. Именно благодаря ее стремительному броску наши танковые экипажи быстро зачистили пять населенных пунктов, чем обеспечили победное продвижение основных сил бригады. В ходе боя из строя выбыл командир роты, но несмотря на тяжелую боевую обстановку, командование на себя без раздумий взяла Нина Бондарь. И успешно провела тяжелый четырехчасовой бой. Даже получив ранение в руку, Нина Бондарь стойко держалась в строю до завершения боя. В дальнейших боях экипаж Нины Бондарь первым ворвался в город Моравска-Острава. Всего за время боев на перевале лейтенант Нина Бондарь со своим экипажем уничтожила 4 орудия, 3 пулеметные точки и до 80 солдат и офицеров противника. За бои на перевале она была награждена орденом Отечественной войны 1-й степени.

Бои на Дуклинском перевале

Бои на Дуклинском перевале стали одним из самых тяжелых сражений осени 1944 года в ходе Восточно-Карпатской операции. Целью советских войск был прорыв в Чехословакию и оказание помощи Словацкому национальному восстанию.

Карпатско-Дуклинская операция проходила с 8 сентября по 28 октября 1944 года. Советским и чехословацким войскам противостояла немецко-венгерская группировка, которая создала мощную оборону в горной местности, используя укрепленные перевалы и переправы через горные реки.

Немцы, стараясь любой ценой удержать Словакию и Трансильванию, стали подтягивать крупные силы к району где была прорвана их оборона. Это вынудило советское командование усилить наступающие войска двумя танковыми корпусами. После ожесточенных боев советские и чехословацкие части к концу сентября вышли к Главному Карпатскому хребту, а 20 сентября освободили сильно укрепленный город Дукла.

В боях за овладение подступами к перевалам и самим перевалам погибло немало воинов Советской Армии и Чехословацкого корпуса, воевавшего рука об руку с частями 38 армии. На это указывал командарм Москаленко в своей книге «Воспоминания командарма». Он пишет:

«Победа, достигнутая в боях на карпатских перевалах, досталась нам дорогой ценой. В горах, лесах и ущельях пали смертью храбрых и пролили свою кровь десятки тысяч советских воинов».

В январе-феврале 1945 года Нина Бондарь неоднократно водила свой танк в атаки в районе прусских городов Острув, Гросс-Стрелиц (ныне Стшельце-Опольске, Польша), Гинденбург (ныне Забже). За отличие в этих боях она была награждена орденом Красного Знамени.

При атаке на позиции противника в районе Гинденбурга обходным маневром с фланга и метким огнем Нина Бондарь вынудила противника оставить город. Затем первой, переправившись через реку Одер, ворвалась в деревни Розенталь и Лосии. В ходе боя Нина Бондарь была ранена в голову, но не покинула танк до подхода основных сил танкового батальона. Всего за период с 15 января по 7 февраля 1945 года ее экипаж записал на свой счет 3 уничтоженных орудия, два миномета, склад с боеприпасами, два мотоцикла и другую технику, а также значительное количество живой силы противника.

Интересные эпизоды из жизни героини по рассказам дочери

Об отпуске домой после войны и участии в Параде Победы

«Маму вызвали в штаб батальона, сказали: на сборы один час, поедете в Москву. Она узнала, что ее отправляют в столицу представлять бригаду на Параде Победы. По приезде их разместили в одной из воинских частей, выдали новое обмундирование. Среди танкистов она была единственной женщиной.

Памятуя, что многие бойцы долгое время не были в отпуске, командование решило предоставить тем, кто близко живет, отпуск на 5 дней. Выпросила отпуск и мама. А когда вышла в коридор, расплакалась. Как до дому на Алтай добраться? В это время по коридору проходил Маршал Жуков. Решил помочь «герою Нине Бондарь». И мама полетела до Новосибирска и обратно на военном самолете.

А по возвращении начались ночные тренировки на Красной площади. В темноте они колоннами шли по брусчатке. Выматывались изрядно.

Когда начался парад, пошел сильный дождь. По воспоминаниям мамы, она видела только впереди идущую машину и краем глаза трибуну. Глаза застилали слезы, в те минуты она вспомнила всех погибших ребят, кто не дожил до Победы. Когда машины прошли, их пригласили в Кремль на бал и торжественный обед. Маму поразили торты, которые были выполнены в виде Спасской башни».

Как сложилась мирная жизнь

«В 1946 году мама демобилизовалась, вернулась в родной Бийск. Пошла работать на котельный завод. Заочно окончила теплоэнергетический институт в Томске. А потом встретила моего отца, Петра Федоровича Ширяева. Они с мамой познакомились еще во время войны, на Висле.

Когда танки форсировали реку, налетела фашистская авиация. Переправа была нарушена. Мамин танк вместе с экипажем ушел в воду. На помощь пришла наша пехота. Вытащили машину, танкистов обсушили, напоили горячим чаем. Среди спасителей был и папа. Он воевал связистом. Мама ему приглянулась, и он пообещал найти ее после войны. Она успела только упомянуть, что родом с Алтая. Встретились они только в 1955-м, судьба их все-таки свела вместе. Отец пришел работать на котельный завод машинистом тепловоза. Они сразу узнали друг друга, а вскоре поженились, родили двоих детей и счастливо прожили всю жизнь».

О посещении танковой части

«В 1979 году ее пригласили в танковую часть, повезли на стрельбище. Начали стрелять: один раз промазали, другой. Тогда мама им сказала: «Милые мои, если бы мы так стреляли во время войны, то Гитлер был бы во Владивостоке!» Залезла в танк и с ходу попала во все мишени!»

О ранениях мамы

«У мамы вся голова была в шрамах. Ее мучили головные боли. В ноге остался осколок. Помню, когда мы ездили в Москву, при досмотре в аэропорту ее несколько раз заставляли проходить через рамки. Детекторы показывали наличие металла, который «звенел». Потом мама сообразила, вспомнила про осколок. Так он с ней и остался до самой смерти».

О Дне Победы

«9 Мая было настоящим праздником. Мы всей семьей отправлялись на праздничные мероприятия. Когда мама уже не ходила, мы возили ее на коляске. До самой старости она сохранила молодой задор. Отважно воевала с собственными болезнями. В 2013-м ее не стало. И теперь в День Победы мы ходим в «Бессмертном полку»».

В память об отважной танкистке с Алтая

На Дуклинском перевале установлен памятник, на котором стоят два танка — советский Т-34/85 и немецкий Panzer IV, повернутые стволами друг к другу. Советский танк словно подминает своими гусеницами немецкую машину, нависая над ней и символически «втаптывая» врага в землю. Примечательно, что на советском танке нанесен номер машины, на которой воевала именно Нина Бондарь.

В городе Бийске на доме №14 в переулке Коммунаров, где долгие годы жила Нина Ильинична, установили мемориальную доску в ее честь. Также именем Нины Бондарь-Ширяевой названа одна из улиц новых микрорайонов Бийска.

Алтайский писатель, уроженец Бийска Евгений Мамыкин посвятил прославленной землячке книгу «Небо и земля. Повествование о необыкновенной женщине». В предисловии он пишет: «Произведение посвящено матери моего друга Владимира Петровича Ширяева. Многим известны слова белорусской писательницы Светланы Алексиевич: «У войны не женское лицо…». Но сколько женщин воевало во время Великой Отечественной войны, сколько их делило невзгоды с мужчинами? По официальным данным, около миллиона. Санинструкторы, зенитчицы, летчицы, снайперы, разведчицы, связистки… и танкисты. Да, танкисты! В танковых войсках представительниц прекрасной половины человечества было немного. Всего тринадцать. Их судьбы и истории необычны и по-своему уникальны. Одной из них была бийчанка Нина Ильинична Бондарь, в замужестве Ширяева».

Еще один штрих к образу фронтовички Нины Бондарь: ее сын Владимир Ширяев тоже стал танкистом, воевал в Чечне, а в запас ушел в воинском звании майора.