Минчанка выбрала лечить коров в Воложинском районе и не пожалела

Юлии Шейко — 26. Она коренная минчанка, но при этом понятия не имеет, где в столице самые крупные торговые центры, не интересуется скидками и абсолютно равнодушна к распродажам. Зато прекрасно разбирается в коровьих вакцинах, отлично знает, как принять роды у бурёнки и выходить недоношенного теленка, который уже почти был на том свете. Юля — главный ветврач филиала «Воложинское» ОАО «Агрокомбинат «Дзержинский». Девушка получила эту должность в 23 года. Такое случается очень редко: «зеленая, не опытная, да что она может понимать?» — шептали за её спиной, когда она стала большой начальницей.

По сути, Юля и сегодня ещё «зелёная», но теперь её слово — закон даже для руководства, а мнение — решающее. Такое случается ещё реже.

Правильное решение

С Юлей мы познакомились заочно. Как-то на совещании по сохранности скота директор филиала «Воложинское» Василий Шевчик вдруг выдал: «Если ветслужба слабая — толку не будет. А мой главный ветврач — специалист от Бога. Пришла — одни вакцины отменила, другие назначила, режим кормления скорректировала. Она живёт своей работой».

В зале зашушукались: «Конечно, опытного человека взял, а теперь хвастается результатами». Директор опять удивил: «Да ей 26 всего. Рискнул главным ветврач назначить — и не жалею».

Такая похвала от руководителя — дорогого стоит. Захотели познакомиться с Юлей лично. Девушка не возражала: предложила приехать на МТК в деревню Поморщина. К обеду уже были там.

Попробуй только ослушаться!

Главный ветврач филиала была готова уделить нам полчаса, даже час. Но мы отказались. Кабинетное интервью — это ведь ни о чем!

— Тогда полная экипировка: шапочка, бахилы, халаты. И заступаем на службу, — улыбнулась девушка.

Мы попытались возразить, отказаться от спецодежды, но Юля даже слушать не стала: нельзя и точка!

— У меня здесь совсем ещё крохи: некоторым всего два дня от роду. Иммунитет пока не сформировался, так что лишняя пыль и городские бактерии телятам ни к чему, — объяснила она.

Подчинились беспрекословно. Если уж директор не решается оспаривать решения главного ветврача — кто мы такие?

Пока Юля сама переодевается, потом собирает чемоданчик со шприцами и флаконами — успеваю осмотреть ее кабинет. На стене возле рабочего стола: дипломы, грамоты, благодарности. Штук десять, не меньше. Рядом — фотографии с животными. Не постановочные, живые, и от этого ещё более забавные. Но на самом видном месте — листок-памятка: какая температура считается нормальной у новорожденных телят, а какая — у годовалых; как готовить раствор для копытных ванн. Всё это Юля уже знает наизусть, но на всякий случай держит перед глазами.

— Азы ветеринарной академии, — кивает в сторону памяток главный ветврач. — На экзамене всё это отвечаешь на зубок. Но когда ты уже не в аудитории, а на ферме: и в три часа ночи корова рожает, а телёнок еле дышит, — в такие моменты мозг может дать сбой. Поэтому пусть висит. Так спокойнее.

Главный ветврач хозяйства отвечает за всё: кормозаготовку, здоровье и сохранность животных, качество и количество молока, наличие вакцин и антибиотиков…Чистота на фермах — тоже в зоне его ответственности.

Трудности, которые закаляют

Пока идём заступать «на службу», задаю Юле самый логичный, но одновременно предсказуемый вопрос: почему именно ветеринария? Хотя нет: почему ветеринария, я ещё могу понять. Но сегодня все как один мечтают лечить собачек, котиков, попугайчиков. Это более эстетично, чем возиться с коровами: ни запаха навоза, ни грязи. И зарплата у частных ветеринаров — будь здоров.

— Я на свою зарплату тоже не жалуюсь: ещё вопрос, кто больше получает! — легко парирует Юля. — А почему не котики и собачки? Ими и так есть, кому заниматься. Мне же всегда хотелось лечить именно коров, телят. Это ещё с детства пошло. Ребёнком обожала смотреть передачу «Полиция Майами»: про спасение животных и наказание тех, кто жестоко с ними обращается. У нас, к сожалению, такой «полиции» нет, зато есть возможность выучиться на специалиста, чтобы спасать животных. Что я и сделала.

В Витебскую ветакадемию девушка поступила легко, учёба тоже давалась без проблем. На третьем курсе началась первая производственная практика, причём место студенты искали сами. Юля устроилась в филиал «Воложинское» ОАО «Агрокомбинат «Дзержинский» — правда, на тот момент это еще было самостоятельное предприятие.

— Мне дали опытного наставника, поставили на телят: вакцинация, витамины и минералы, лечение — в общем, отвечала за здоровье малышей. После четвёртого курса вернулась сюда же: доверия со стороны руководства стало больше. Потом пятый курс, последняя практика: молодняк полностью на мне. Тогда с сохранностью скота в хозяйстве были проблемы, поэтому работы хватало, — рассказывает Юля.

«Ребёнком часто проводила каникулы у родственников, а они все родом с Воложинского района. Хорошо знаю эти места, потому и выбрала филиал «Воложинское» на распределении».

Юлия Шейко

Пришло время распределяться. Любой другой на месте девушки подумал бы: ну, зачем мне эта головная боль с сохранностью животных и прочим? За все отвечать, получать, выслушивать… Не лучше ли выбрать хозяйство, где все хорошо и тихо? Но Юля считала иначе — и в 2022 году пришла в филиал «Воложинское» — уже в должности ветврача.

Альфа-самки идут вперед, аутсайдеры — терпеливо ждут

Заходим в коровник: Юля впереди, мы с фотографом за ней — хвостиком. К моему удивлению, внутри никакого едкого запаха навоза. Пахнет сеном, комбикормом и чем-то деревенским. Бурёнки, лениво жующие свою жвачку, нехотя поворачивают головы в нашу сторону. Для меня, человека городского, они отличаются разве что по окрасу и номерам на жёлтых бирках, прикреплённых к ушам. Но для Юли каждая корова — индивидуальна.

— У каждой свой характер, — объясняет она спокойно. — Есть альфа-самки, они понаглее. Такие всегда первыми подходят к кормовому столу, первыми идут на дойку, всех распихивая.

Есть, говорит главный ветврач, бета-самки: они чуть поскромнее. А есть аутсайдеры, которые терпеливо ждут своей очереди.

— Рыжуха! — Юля ласково подзывает крупную бурёнку не совсем типичного рыже-кирпичного цвета и вытягивает руку.

Та оборачивается неторопливо, подходит к девушке, обнюхивает ладонь, осторожно пробует лизнуть.

— Моя любимица, — улыбается Юля. — Я её вырастила из тёлочки. Изучила характер и повадки вдоль и поперек. Типичная альфа-самка: на дойку заходит первая, занимает первое место. Знает себе цену. И ведь всё это — с детства.

«Без тебя жили, а ты свои порядки наводишь»!

Юля вспоминает: когда только заступила на работу в качестве ветврача, взялась первым делом именно за молодняк.

— Технология и дисциплина в хозяйстве не просто хромали: это был полный хаос и разногласие. Люди не знали, кто за что отвечает, что и в какое время делать. Многие не понимали элементарного принципа «пусто-занято».

Честно признаюсь, что и мне эти слова совершенно ни о чём не говорят. Прошу Юлю пояснить.

— Если совсем просто: телята должны стоять в телятнике строго друг за другом по возрасту. Нельзя новорождённому малышу находиться рядом с трёхмесячным крепышом — они ведь так или иначе обмениваются бактериями. А у крохи ещё нет иммунитета к бактериям, которые есть у более взрослого животного, — говорит главный ветврач.

Но хаос был не только в расстановке. Контроля за выпойкой и кормлением тоже не наблюдалось. Первые месяцы Юля буквально ходила за телятницами по пятам: проверяла подстилку, следила, как и когда раздают комбикорма, выпаивают молозиво.

Нередко это выливалось в конфликты. «Ещё зеленая, много понимаешь», «работаешь без году неделя, а уже командуешь», «без тебя как-то жили, а ты пришла и свои порядки наводишь» — такие слова Юля не раз слышала в свой адрес. Но со временем научилась пропускать их мимо ушей. Она пришла не командовать или что-то кому-то доказывать, а работать.

— Как-то пришлось остаться на ферме на ночь, — говорит девушка спокойно, как о чём-то обыденном. — У нас тут есть помещение под аптеку: сложила пустые коробки рядами, сверху накрылась курткой, чтобы хоть пару часов отдохнуть. Другого выхода не было: у маленького телёнка началась сильная диарея, обезвоживание, его нужно было прокапать, чтобы восстановить потерю жидкости. Если бы я ушла домой, он бы не дожил до утра.

Тёплый свитер для Петровича

Главный ветврач ведёт нас к телятнику, где подрастают малыши второго-третьего месяца жизни. Они ещё не те расслабленные ленивцы со жвачкой: едва увидели Юлю с чемоданчиком в руках — тут же бросились врассыпную. Но… детское любопытство всё же взяло верх. Самые смелые замерли на мгновение, а потом начали осторожно, маленькими шажками, подходить ближе. Вытягивали морды, принюхивались, пытаясь уловить знакомый запах.

— Это нормальная реакция, — улыбается девушка. — Малыши уже знают: если я иду по проходу, ничего хорошего не жди. Будут уколы, витамины, микроэлементы. А дети этого не любят.

«В Минск не собираюсь возвращаться. Даже с такой зарплатой, как у меня — треть точно бы пришлось отдавать за съёмную квартиру. Плюс там я не смогла бы себе позволить себе тот уровень жизни, который есть у меня сейчас».

Юлия Шейко

Но порой даже бессонные ночи и своевременные витамины — не стопроцентная гарантия того, что с животным будет всё в порядке. За четыре года в профессии Юля поняла главное: чудес в ветеринарии не бывает. Есть знания, есть помощь, есть руки. И есть место случаю.

— Однажды принимала роды у коровы. Телёнок родился недоношенным, восьмимесячным. Когда человеческий ребенок появляется раньше срока, его сразу помещают в инкубатор: трубочки, датчики, оптимальная температура, защита от бактерий. Для телёнка такого бокса не предусмотрено, — вздыхает девушка. — Зато у него есть наши руки: заботливые, почти материнские. Выходили кроху, а чтоб не мёрз, свитер ему надели.

Переспрашиваю: я не ослышалась — на теленка надели свитер? Юля кивает головой: всё верно, это не шутка.

— У нас подобное практикуется: недоношенных телят обкладываем тёплыми бутылочками, надеваем одежду. На комплексе уже собрался мини-склад тёплых свитеров, кофт и жилеток. Крохи прекрасно себя чувствуют в такой экипировке, совсем как младенцы в конвертиках!

Многим животным, говорит главный ветврач, работники фермы дают клички. Восьмимесячного малыша, который мог умереть, но выжил, назвали Петровичем.

— Петрович вырос прекрасным быком! Хотя два раз у него были все шансы уехать на вынужденный убой, но его желание жить и мое помочь — оказались сильнее.

Не переворот, а просто свежий взгляд

Юля приехала в филиал ветврачом в сентябре 2022 года — а уже в марте 2023-го новый директор Василий Шевчик повысил её до главного ветврача всего хозяйства. Это закономерно: за несколько месяцев молодой специалист совершила почти переворот в ветеринарной службе. И главное — сохранность животных поползла вверх.

— Да не было никакого переворота, — отмахивается Юля, — просто я свежим взглядом увидела недостатки, недочёты, на которые другие уже не обращали внимания. Сегодня под моей опекой — более 3000 животных, а их надо кормить, поить, доить, лечить, вакцинировать. К последнему я не имела доступа, пока была просто ветврачом, но, когда стала главным — пересмотрела график вакцинации. Две вакцины вообще поменяла: те, что применялись, уже были не эффективны. Это дало результат — цифры сохранности стали ещё лучше.

Слушаю Юлю и ловлю себя на мысли: её энтузиазм и инициатива удачно встретились с современным мышлением руководителя. Ну какой директор разрешит совсем ещё неопытному ветврачу, пусть даже и главному, влезать в план вакцинации, что-то отменять, назначать? Ему проще отмахнуться: «Не лезь, это годами работало».

— Нет, наш Василий Васильевич не такой! — пожимает плечами Юля. — Если привести ему весомые аргументы, он прислушивается.

Девушка вспоминает случай, что произошел этой зимой.

— Морозы стояли под 25-30℃. А у нас что ни день — отёлы. Дала указание животноводам: новорождённых телят, как только обсохнут, под лампой не держать! Если сухо и нет сквозняков, холод им не страшен. Если же малыш проведет под лампой 16 часов, а потом окажется в телятнике — заработает холодовой стресс. Это в разы хуже, — уверяет главный ветврач. — А наш Василий Васильевич как раз дежурил ночью. Приехал в «родилку», увидел, что лампы не горят, велел включить. Ночные сторожа замялись: «Юлия Олеговна запретила!». Но всё равно подчинились, включили. Утром я объяснила директору, почему так нельзя было делать. Он выслушал, согласился со мной: больше в это не вмешивается.

Когда позже зашла речь о покупке тепловых пушек для телят, Юля снова сказала твердое «нет». Василий Васильевич снова согласился.

— Греть воздух генератором — глупо и бессмысленно. А вот хорошая подстилка, тёплое питье, чтобы у малыша были силы и энергия справляться с холодом, — правильное решение. На попоны для телят я бы еще согласилась. Но на пушки — никогда, — категорична девушка.

Огород — не место для отдыха

Юля в шутку говорит, что если раньше проводила на работе 24 часа в сутки, то теперь всего 23.

— Преувеличиваю, конечно, но работа действительно много времени отнимает. В филиале хорошая сохранность скота, высокие надои, отличное качество молока. И я хочу быть уверена, что так будет и дальше.

Эта уверенность не на пустом месте: за несколько лет главный ветврач наладила процессы и теперь может положиться на свою команду на все сто. К тому же любую работу на ферме, от дойки до выпойки телёнка — Юля в состоянии выполнить сама.

— Единственное, не в силах пока запустить доильную систему и включить навозный скрепер, — признается девушка.

Думаю, даже это она скоро освоит — такой человек. Безумно, безоглядно любит свою профессию. И эта любовь, как часто бывает, привела её к другой — личной. Денис когда‑то приезжал в филиал на подработки, а теперь официально работает телятником. Молодые люди вместе уже несколько лет, дело идёт к свадьбе.

— Если он, конечно, надумает и сделает предложение, — с лукавой улыбкой замечает девушка.

Сама же Юля для себя давно решила: из деревни, из «Воложинского» она — никуда.

— Хозяйство выделило нам хороший домик: обустраиваемся потихоньку, облагораживаем. В прошлом году Денис 50 кустов голубики посадил. И мне грядку сделал, только руки до неё так и не дошли. Я, честно говоря, не из тех, кто отдыхает на огороде. Лучше погуляю с собакой или повожусь с кошками. У нас их три — все любимые!

Про отпуск я даже спрашивать не стала. Наверное, у главного ветврача их в принципе не бывает. Но Юля удивила — бывают!

— Каждые полгода вырываю для себя недели две. Иногда провожу их дома, иногда — за тысячу километров. В прошлый раз улетела с мамой и подругой в Китай! Перед поездкой сделала все вакцинации, раздала всем поручения, и всё равно оставалась на связи с животноводами. Зато душа была спокойна за моих подопечных.

У Юли и Дениса — четыре домашних питомца. Есть собакен по кличке Жужа, и ещё три мурлыки — Гуся, Тиша и Чарли.

Рабочий день без таймера

…К вечеру ферма чуть опустела, а Юля всё еще ходила по коровникам, заглядывала в телятники: останавливалась, гладила, прислушивалась. Её рабочий день не заканчивается строго по времени — он заканчивается, когда главный ветврач сама решит, что всё в порядке.

Таких людей в любой профессии — единицы, а в сельском хозяйстве — большая редкость. Они выбирают дело жизни не потому, что «это модно, престижно и хорошо платят», а потому что «горят» им.

И Юля тысячу раз права, что в Минске, в столичной ветклинике она не прижилась бы. Там нельзя по-настоящему на что-то повлиять: можно помочь, посоветовать, вытащить с того света — но не изменить ситуацию кардинально. Она же хочет влиять, решать, брать на себя ответственность за тысячи живых созданий. Потому и не боится спорить с начальством, доказывая свою правоту; смело рушит устоявшиеся, но бесполезные принципы. Это то, что приносит 26-летней девушке настоящее удовлетворение.