История многодетной матери из Червеня, у которой забрали пятерых детей
«Света, ты где ходишь? Кира выпала из окна: она в сознании, но через шею насквозь прошла ветка. Соседи вызвали скорую». Голос в трубке звучал холодно, даже строго, будто в чем-то упрекал. Светлана растерялась: в чем ее вина? Ведь она всего на пару минут выскочила в магазин, оставив малышей спящими. Ну, задержалась, чтобы перекинуться парой слов с подругой. Но как за эти 30 минут ее пятилетняя дочка успела проснуться и выпасть с третьего этажа? Может, кто-то жестоко решил пошутить?
Предательские промилле в крови
Но это была не шутка. Светлана прибежала домой и увидела то, чего боялась больше всего. Ее Кира сидела на лавочке перед подъездом, вся в крови. Из маленькой тонкой шеи торчала колючая ветка: малышка упала на кусты роз, которые росли под окном – с одной стороны они смягчили падение, а с другой… Кира все время хотела вытащить эту колючую палку, но соседи не давали: держали девочке руки.
Через пару минут к дома подъехала первая машина скорой помощи, потом еще одна. Врачи понимали, что случай серьезный, хоть и не критический – ребенка было решено везти в Боровляны. Тем более, от Червеня до Минской областной детской клинической больницы – всего час езды.
Далее эта история могла разворачиваться по разным сценариям: все зависело от того, спасли бы врачи Киру или нет. Но вмешалось еще одно важное обстоятельство – в момент трагедии Светлана была в состоянии алкогольного опьянения…
Маленький мир детства
Симпатичная трехэтажка на одной из улиц Червеня. Набираем номер нужной квартиры и звоним в домофон: нас уже ждут, поэтому никаких лишних вопросов и уточнений. Поднимаемся на верхний этаж – дверь квартиры приоткрыта. Заходим и громко здороваемся.
Первое впечатление – здесь живет большая и дружная семья. На вешалках – разноцветные курточки: мальчуковые – потемнее, девчачьи – ярко-сочных цветов. На полу – почти полтора десятка пар крошечный обуви: сапожки и ботиночки на липучках, замочках, шнурках; домашние тапочки и сланцы.
Вдруг замечаю: из-за угла прихожей за нами наблюдают чьи-то любопытные глазки. Улыбаюсь в ответ – они тут же исчезают, оставив после себя громкий задорный смех. А через секунду мимо нас проносится еще один карапуз с плюшевым слоном под мышкой.
– Проходите в детскую, там места побольше! – чуть смущенно говорит Светлана, и мы следуем за ней.
Здесь действительно просторно, несмотря на то что солидную часть пространства забрала мебель. Полки украшают фотографии с улыбчивыми детскими личиками, повсюду – бумажные самолетики, пластилиновые зверушки и горы книг. Чтобы привлечь наше внимание, дети (а это 5 озорников!) начинают демонстративно доставать из бездонного мешка игрушки и раскладывать их на пол.
Я пытаюсь задавать Светлане вопросы – к ней на коленки тут же запрыгивает Кира. Присматриваюсь, и замечаю на ее шее едва заметный шрам. Два года прошло, а след остался…
15 лет в декретах
Квартиру, в которой произошло страшное, больше 20 лет назад купили родители Светланы. Семья жила в столице, но в одночасье сменила минскую прописку на червенскую.
Светлане тогда было 11 лет – оставлять привычный быт, друзей и переезжать в провинциальный город было непросто, но жизнь вскоре наладилась. В Червене девушка окончила школу, выучилась на делопроизводителя – говорит, ей всегда нравилось работать с бумагами. Правда, по профессии почти не работала – вышла замуж и сразу забеременела. Потом второй ребенок, третий, четвертый.
Считается, что дети скрепляют брак – в случае со Светланой этого не произошло. Супруги решили пойти каждый своим путем.
– Ничьей вины тут нет. Это жизнь. Всякое бывает, – констатирует многодетная мама.
Несколько лет назад она снова вышла замуж – в этом браке родилась Сашка. «Отгуляв» декрет, Светлана вернулась на работу: 5 детей, расходы большие – нужно было на что-то жить.
– Так как уже не только супруг приносил деньги в дом, мы могли себе позволить вложиться в ремонт квартиры, детей куда-то свозить отдохнуть, самим отвлечься от рутины.
Спрашиваю, что подразумевается под последним. Светлана правильно поняла мой вопрос, но заверила, что все было в рамках разумного.
– Могли встретиться с друзьями, посидеть где-нибудь. Мы знали свою меру и лишнего не позволяли.
Кира, Бакс и роковая секунда
Пока беседуем, Светлана то и дело отвлекается на детвору. Сегодня Киру нужно отвезти к педиатру: до приема еще минут 40, но одеть непоседу – целая история. Малышка вертится вокруг мамы, просит помочь ей выбрать кофточку, потом напоминает про волосы:
– Ты же обещала сделать высокий хвостик с бантиком! – почти обиженно говорит Кира, протягивая Светлане расческу и кучу резиночек в ладошке.
Светлана улыбается, начинает заплетать дочку. На минуту показалось: она все еще чувствует свою вину перед Кирой за случившееся…
– До сих пор не верю, что со мной и моими детьми такое произошло. Хотелось бы забыть все, но не могу, – вздыхает женщина.
Это было обычное летнее воскресенье: хоть и «августовское», но парило, как в июле. Светлана договорилась с подругой взять детей и вместе пойти на озеро. Пока малышня резвилась на пляже, мамы позволили себе немного расслабиться… Когда солнце стало припекать сильнее, подруги разошлись по домам.
– Дети вернулись уставшие, сонные. Заявили, что хотят полежать часок, поспать. Я уложила младших, сама ушла в магазин. Он не далеко от дома, минут 15 пешком. На обратной дороге встретила подругу: постояли, поговорили. И вдруг мама звонит: «Света, беги домой. Кира выпала из окна»! Я лечу, а там дочка вся в крови, слезах, пытается достать ветку, которая насквозь проткнула ей шею. У меня шок, страх, непонимание: что произошло за то время, пока я ходила в магазин? Зачем мой пятилетний ребенок полез на окно, если мог спокойно выйти на улицу через дверь?
Уже потом, когда Кира полностью поправится, она расскажет маме: полезла на подоконник за домашним любимцем, котом Баксом. Может, мурлыка хотел выскочить на улицу через открытое окно, а малышка пыталась его удержать, но буквально секунда – Кира и Бакс сами не поняли, как полетели вниз. Под окнами росли гортензии и розы: они смягчили удар. Плюс антимоскитная сетка немного «погасила падение».
– Дочку увезли в Боровляны, я осталась в Червене. Уже был первый час ночи: даже если бы поехала с ней на машине скорой помощи, назад нечем было бы вернуться. Да и дома уже ждали следователи, милиция. Вопросы, вопросы: с кем остался ребенок в комнате? где я находилась? сколько выпила в тот день? Шли разговоры, что всех детей заберут, а мне «светит» до 7 лет. Не отрицаю своей вины: была в алкогольном опьянении, оставила детей в комнате одних, хотя в соседней находилась моя мама. Но разве все предусмотришь? – не оправдывается, просто объясняет Светлана. По тому, как дрожит голос, видно, насколько тяжело ей снова все это переживать.
Черепно-мозговая травма и выбитые зубы
Утром следующего дня Светлана все-таки поедет в Минскую областную детскую клиническую больницу. Там ей скажут: Кира получила черепно-мозговую травму и травму внутренних органов, при падении выбило 2 молочных зуба.
– Я хотела услышать главное: что здоровью моего ребенка ничего не угрожает. Врачи заверили, что операция прошла успешно, поэтому можно выдохнуть и успокоиться.
На самом деле выдыхать и успокаиваться было рано. То, что Светлана в день трагедии выпивала, плюс на момент трагедии отсутствовала дома – сыграло против нее. На комиссии по делам несовершеннолетних было решено ограничить ее в родительских правах, изъять детей из семьи и поместить в социально-педагогический центр.
– Почему хотя бы троих не отдали папе, вашему первому мужу? – вопрос, который напрашивается сам собой.
– Могли отдать. Он не явился на заседание комиссии, – пожимает плечами женщина.
«Это мой косяк, дала слабину»
А потом, как говорит Светлана, началась ее борьба за счастье снова быть мамой. Нужно было доказать – и прежде всего самой себе – что она способна полностью выполнять родительские обязанности.
– В СПЦ детей забирают на срок до полугода. Потом смотрят: если родители исправились – всех возвращают в семью, если нет – прав можно лишиться навсегда. Этого я боялась больше всего.
Светлана признается: те месяцы дались ей очень непросто. Утром – работа, вечером – поездка к Кире. Девочка месяц пролежала в Боровлянах, потом еще какое-то время в Червенской больнице. После полного восстановления ее определили в СПЦ, к остальным детям.
– Туда тоже чуть ли не каждый день ездила: привозила ребятам подарки, лакомства. Алименты и часть моей зарплаты шли на возмещение расходов за содержание детей в центре, поэтому на жизнь оставалось буквально рублей 180. Но все равно хотелось детей чем-то порадовать: они так ждали меня, плакали, просили забрать их домой. Я все для этого делала.
Здесь Светлана немного лукавит. Она и сама потом призналась, что одним из условий возвращения детей в семью была кодировка от алкогольной зависимости. Так как у женщины, по словам нарколога, имелась сильная тяга к алкоголю – ей предложили пройти 21-дневное лечение в реабилитационном центре «Исток». Но тогда на 3 недели пришлось бы переехать в Минск – Светлана отказалась. Пообещала, что за свой счет сделает укол – и действительно сделала его, заплатив 100 рублей. Однако… сорвалась, даже не вышла на работу. Ее на сутки забрали в милицию.
– Да, это мой косяк, дала слабину, – признает многодетная мама.
Больше таких «косяков» не случалось. Светлана уверяет, что и одного было достаточно, чтобы понять: она может лишиться детей навсегда.
– Взяла себя в руки и поняла, что могу нормально отдыхать без алкоголя. Вот это осознание ситуации, понимание последствий: что и кого я потеряю, если не перестану злоупотреблять – дало больше, чем укол. Не все друзья-знакомые меня поняли и приняли это решение, в итоге с кем-то пришлось прекратить отношения навсегда. Нисколько не жалею об этом. Я выбрала семью.
Исправилась за 5 месяцев
Чтобы вернуть детей, Светлане нужно было выполнить и другие условия: доделать ремонт в квартире, поставить замки на окна, обновить счетчики – она все сделала. В итоге всех пятерых детей ей вернули уже через 5 месяцев.
– Сама бы так быстро не справилась: помогали районные службы. Со мной работали, курировали, подсказывали. Это обнадеживало – понимала, что ни у кого нет цели просто забрать детей и пристроить их куда-нибудь. Ребят готовы были вернуть: главное, чтобы дома и рядом со мной они находились в безопасности. Я доказала, что могу обеспечить эту безопасность. И мне поверили.
Шрам затянется
После того случая Светлана многое поменяла в своей жизни, или правильнее сказать – начала новую. В этой новой жизни – счастливая семья, дети, мама. После работы Светлана спешит домой, чтобы приготовить ужин и проверить уроки у ребят. В выходные они все вместе идут гулять, а по дороге могут зайти съесть пиццу или полакомиться пирожными с соком.
О той, старой жизни, почти ничего не напоминает. Разве что шрам на шее у Киры – врачи говорят, что со временем он затянется, следа не останется. И еще темные пятна на оконном стекле. Они так и не отмылись с того дня, когда после трагедии правоохранители снимали отпечатки пальцев Киры…
