Полуразрушенные дома и шумные посиделки – субботний рейд с участковыми из Клецка

Корреспондент МП отправилась в выходной рейд с участковыми Клецкого РОВД Никитой Кравцовым и Вадимом Жданюком. Вместе с ними заглянули в дома к тем, кто уже знаком с Уголовным кодексом не понаслышке, и к тем, кому алкоголь заменил все остальное.

Инструктаж, списки и первые адреса

В РОВД с утра непривычное оживление. В коридорах мелькают формы. Кто-то сверяет списки, кто-то проверяет дозоры. Через десять минут начнется инструктаж: кто за какой участок отвечает, на какие категории граждан обратить внимание в первую очередь. Отдельным пунктом — те, кого уже ставили на учет за пьянство и семейные скандалы, и просто безработные, частенько заглядывающие в бутылку.

— Приступаем к работе, — командуют старшие.

Расходимся по автомобилям и выезжаем. Впереди — около десятка адресов, и каждый со своей историей.

«Мы людей знаем поименно»

Вадим Жданюк подходит к делу со свойственной ему основательностью.

— Мы людей знаем поименно, — говорит он, пока машина сворачивает в спальный квартал. — Кто вчера выпил, у кого сегодня день зарплаты, у кого — нервный срыв. В выходные все обостряется. Если вовремя не среагировать, обычные «посиделки» могут закончиться уголовкой.

Рядом сидит Никита Кравцов. Молодой, но уже чувствует себя уверенно. 1200 домовладений прошел за недолгую службу. Жильцы его уже узнают, доверяют.

Тишина за дверью

Первый адрес — обычная двухэтажка в спальном районе.

Поднимаемся на второй этаж. Лестница пахнет сыростью. Кравцов стучит в обитую дерматином дверь. Тишина. Еще раз — громче. Никакого ответа.

Из соседней квартиры выходит женщина в халате:

— А вы к кому?

— К хозяйке. Она дома, не знаете?

— Да нет уже который день. Тихо тут. У дочери она. А что случилось?

— Да нет, плановая проверка. Спасибо, что подсказали.

— Хорошо, когда соседи знают, где человек, — говорит он уже в машине. — Бывает — пропадает, а спросить не у кого. А тут — предупредила. Раньше здесь проблемы были, выпивала часто. Сейчас вроде наладилось. Но проверить надо было.

Дом разваливается, а человек держится

Следующий адрес в городе — и он выбивается из всех представлений о жилье.

Машина останавливается у полуразрушенного деревянного дома. Стены почернели от времени, крыша местами просела, окна местами заколочены. С виду — давно заброшенная стройка или сарай. Никто бы не поверил, что здесь можно жить.

Во дворе нас встречает трезвый, опрятный мужчина.

— Здравствуйте. Проверка. Можно зайти?

— Заходите, — спокойно отвечает. — Только у меня тут не прибрано, извиняйте.

Внутри нас встречает полумрак. Небольшая печка, дощатый стол, аккуратно сложенные вещи. Чисто, несмотря на состояние дома. Пол подметен, на столе стоит кружка с чаем.

— Не пьете?

— Нет, — твердо. — Бросил уже давно, надоело. Здоровья нет. Да и смысл?

Разговор длится минут десять. Участковые проверяют документы, расспрашивают о работе, планах. Мужчина отвечает спокойно, без дерзости. Рассказывает, что подрабатывает понемногу.

Выходим на улицу, и Жданюк качает головой:

— Вот она — жизнь человеческая. Дом разваливается, а человек держится. И главное — трезвый, работает над собой. Приятно, когда видишь такие примеры.

— Бывают на моем участке такие. Вроде бы все потеряли, а держатся. И мы следим, чтобы не сорвались. Потому что если сорвется — все, обратно в ту яму, откуда с таким трудом вылез,- комментирует Кравцов.

Очередные «посиделки»

Едем дальше. Следующая остановка на маршруте — агрогородок Кухчицы. Здесь у участковых есть конкретный адрес. Женщина, которая периодически собирает у себя шумные компании. Соседи уже не раз жаловались.

За дверью грохочет музыка — так, что слышно даже на улице. Открывает хозяйка, и сразу чувствуется запах. Тяжелый, спертый, с кислинкой перегара и дешевого табака.

На столе стоит бутылка водки, а в углу уже несколько пустых. Рядом сидит мужчина. Стены в пожелтевших обоях, местами отклеившиеся.

— Кто еще в доме? — спрашивает Кравцов, перекрикивая музыку.

— Никого, — отвечает женщина. — Что вы сюда ходите? Мы не воруем, никого не убили. Я у себя дома, что хочу, то и делаю.

Только она это говорит, как из соседней комнаты выходит второй. Мужчина с сигаретой в зубах, заспанный, в майке.

— Зачем вы их собираете? — спрашивает Кравцов уже жестче. — Знаете ведь, чем это кончается. Соседи звонят, мы приезжаем. Потом — драка, травма, «скорая». Вам это надо?

Хозяйка молчит. Бутылку со стола убирают. Участковые предупреждают: если еще раз поступит жалоба, разговор будет уже в РОВД, и не только разговор.

— Такие вот «посиделки» — это всегда как лотерея. Сегодня просто сидят, завтра уже ножи в ход идут. Мы должны пресекать на корню. Но когда человек говорит «я у себя дома, что хочу» — она не понимает, что за забором его соседи спят, дети растут, и им не нужен этот шум и риск.

Случается разное

Кравцов рассказывает, что за время службы привык к разным реакциям. Кто-то открывает дверь и сразу зовет на чай, кто-то с порога начинает кричать. Но нужно продолжать проверять. Если не проверять, люди, особенно «подопечные», начинают чувствовать себя безнаказанными. А это — прямой путь к беде.

Проверяем еще несколько адресов. Где-то пусто, а где-то спят. По одному адресу — никого нет, но дверь не заперта. Участковые заходят, проверяют — все в порядке, просто забыли закрыть.

— И такое бывает, — улыбается Жданюк. — Мы ведь не только искать и наказывать, но и помогать. Профилактика — она разная бывает.

Рабочий день для участковых заканчивается, когда стемнеет окончательно. А может, и не заканчивается — если в два часа ночи на пульт поступит тревожный сигнал.