В 16 лет пошел на фронт, в 19 – командовал разведротой: судьба Николая Чернова
В 1942 году, когда немецкие войска рвались на Кавказ, он добровольцем встал в ряды Красной Армии. А было Николаю Чернову тогда всего 16, с небольшим, лет.
И сразу же стал разведчиком взвода полковой разведки. Воевал Николай Чернов смело и дерзко. Ему было присвоено офицерское звание, младшим лейтенантом он командовал разведывательным взводом стрелкового полка. В неполные 19 лет Николай Чернов уже капитан, командир разведроты стрелковой дивизии, награжден боевыми наградами, среди которых и орден Красного Знамени.
Но за провинность Николай Чернов был осужден Военным трибуналом и отправлен в штрафбат. В одном из боев получил ранение и, как искупивший вину, вернулся в разведку, воевал и снова удостоился боевых наград.
По окончании Великой Отечественной войны Чернов остался в кадрах Вооруженных Сил, добился значимых успехов в службе, за что был награжден орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР». Полковник Николай Андреевич Чернов также защитил диссертацию, став кандидатом военных наук.
От красноармейца-разведчика до командира разведывательной роты в звании капитана
Юный красноармеец-разведчик Николай Чернов принимал участие в боевых действиях под Минеральными Водами, Прохладным, Бесланом. Был ранен.

Из его личных воспоминаний:
«Отступали в сторону Орджоникидзе. Взвод разведки, выполняя задачи, очень часто оказывался в немецком тылу. Выходили. Фронт был не сплошной, так что это не сложно. Дошли до Беслана. Там есть перевал, прикрывающий выход к Орджоникидзе и к Военно-грузинской дороге. Бои там шли беспрерывно трое суток. В окопы пошли не только разведчики, но повара и писари. На третьи сутки, где-то утром, я был ранен в голову. Вынести из боя не было возможности. Перевязали кое-как, и я лежал и даже стрелял. Только вечером меня вывезли в Орджоникидзе. В здании 1-го пехотного училища был организован госпиталь. Вот там я пролежал месяц. Мне вставляли дренаж. Никаких обезболивающих: „Мальчик, терпи!“ Такой металлический стержень, на него наматывается бинт и протыкается насквозь. Каждый раз я терял сознание. Каждый раз! Наверное, три или четыре раза мне делали. Марля засыхает. Вытаскивать ее еще больнее. Постепенно пошел на поправку. Вскоре объявили, что набирают на курсы младших лейтенантов. Я пошел:
— Хочу на командира учиться.
— Сколько тебе лет?
— 17 исполнилось.
— Образование?
Я знал, что нужно не менее 7-ми классов, и ответил: «7 классов“. „Подходишь“, — услышал в ответ.».
Так, после излечения в госпитале, Николая Чернова отправили на краткосрочные офицерские курсы, по окончании которых он в воинском звании младшего лейтенанта получил назначение командиром взвода полковой разведки 106-го стрелкового полка 109-й стрелковой дивизии и прибыл на Волховский фронт.
Несмотря на юный возраст, молодой офицер Николай Чернов неоднократно отличался в боях, получал награды, вырос и в воинском звании до капитана, успешно командуя ротой разведки стрелковой дивизии.
Обратимся к его воспоминаниям.
**Зимой 1944 года мы участвовали в окончательном снятии блокады Ленинграда. Дивизия освобождала Ропшу, Кингисепп. Потом наступали на Нарву. На Нарве нашим корпусом был захвачен плацдарм по фронту три километра и в глубину примерно два километра. Бои были страшные. Разведчики все были в пехоте. Когда полк оттуда вывели, командир полковник Утятин построил нас. В строю стояло 78 человек. Во взводе осталось одиннадцать человек. Он прошел вдоль строя, посмотрел и говорит: „А мне сказали, что воевать некем!“ Нас отвели с километров за 50–60, пополнили. Я набрал людей во взвод, начал их готовить.

**Посередине реки был большой остров. Нарва река широкая, глубокая, коварная. И вот мне нужно было взять пленного на этом острове. Мы долго готовились. У меня был человек, который очень хорошо плавал. Он переплыл с телефонной катушкой на этот остров. И потом мы, пять человек, держась за телефонный кабель, переправились вплавь на остров. Берег был заминирован. Разминировали, проволочного заграждения не было. В ту же ночь атаковали пулеметное гнездо. Бросили две гранаты, вскочили. Там два немца, один орет раненый, второй убитый. Раненого нельзя пристрелить, потому что нам нужен пленный, а он орет. Закрыли рот, связали его. На нас пошли в атаку. Мы их там положили много. Дали красную ракету — сигнал нашим артиллеристам и минометчикам сделать окаймление, чтобы мы могли выйти. Попробовали выйти — невозможно подняться из окопа, такой плотный огонь. Сутки сидели отбивались. На вторую ночь смогли прорваться к берегу реки. Только на третью ночь с этим пленным удалось вырваться.
Чернов принимал участие в освобождении городов Нарва и Таллинна. А в августе 1944 года с группой разведчиков высаживался на остров Даго. Справочно: остров Даго, длиной до 3 километров и шириной метров 500, был превращен в сильно укрепленный опорный пункт немцев. Взять его штурмом было непросто, и тогда личный героизм Николая Чернова стал решающим в успехе по овладению островом. Об этом посредством рассказа самого Николая Чернова, который и стал капитаном за этот бой:
«К рассвету подошли к острову. До берега километра три. Я спрашиваю командира: „Почему мы остановились?“ — „Ждем самолеты“. Через некоторое время появились наши самолеты, штурмовики. Нанесли удар по берегу. Пока они наносили удар, катера подошли к берегу. Мой катер подошел прямо к разрушенному пирсу. С пакгауза ведет огонь пулемет и справа крупнокалиберный пулемет ведет огонь. Катер толкнулся в столбы пирса, и я дал команду: „Ребята, за мной вперед!“ А катер начало относить. Я вижу, отходит от этого столба, и я прыгнул на столб. Пули свистят, а я на этом столбе. Дело было в конце октября. Мы уже получили ватные брюки. Сапоги у меня болотные, телогрейка, автомат и пистолет. Я прыгнул. Упал в воду и пошел ко дну, но как-то выкарабкался, и пока катер разворачивался и заходил для швартовки, я уже вылез на пирс. Гранатами забросал пакгауз, обеспечил высадку. Командир полка все это видел. Охрана была только у пирса. Больше сопротивления не было. Полк пошел вглубь острова».
Посчитал себя героем и «загремел» в штрафбат
О том, как попал в штрафбат, Николай Чернов рассказывал впоследствии сам:
«Сидели, хорошо выпили. Все разошлись. А на утро меня вызывают в СМЕРШ: „Вчера ты обмывал?“ — „Конечно, по русскому обычаю…“ — „Хорошо. Чем закусывали?“ — „Тем, что принес старшина“. — „Мёд у тебя был?“ — „Был“. — „Самогонка была?“ — „Да“. — „Где ты взял?“ — „Где взял? Нашел!“
А незадолго до того вышел приказ Сталина о строжайшем наказании мародеров. — „Ты читал этот приказ?“ — „Не читал, но знаю“. — „Кто принес?“ Я быстро сообразил, что дело серьезное. Думаю: „Если скажу, что старшина — расстреляют. Если возьму на себя, снизят в должности, в звании“. Я все взял на себя. Через два дня выездной суд и меня приговаривают к лишению воинского звания, наград и направлению в штрафной батальон».
Забегая вперед, скажем, что в 2005 году на экраны вышел документальный фильм «Подвиг по приговору», в котором было предоставлено слово советским ветеранам-фронтовикам. Некоторые из них и сами воевали штрафниками, в их числе был и полковник в отставке Николай Чернов. И Николай Андреевич высказался так:
«Штрафбаты были созданы своевременно и принесли большую пользу, укрепив дисциплину в армии и предотвратив многие необдуманные поступки или решения военных разных рангов. Я был офицером-штрафником и считаю, что невиновные там если и были, то единицы».
Но вернемся к воспоминаниям Николая Чернова о своей судьбе в штрафбате:

«Примерно через три недели батальон пошел в разведку боем. Нас вернулось двадцать два человека, причем половина из них ранена. Я получил сквозное пулевое ранение в руку. Пока попал в полевой госпиталь, рука раздулась, почернела. Женщина-хирург говорит: „Кто же это тебя так перевязал?“ — „Да, там солдаты“. — „Что мне теперь делать с твоей рукой? Ее же теперь надо ампутировать“.
— „Сохраните“. — „Попробуем“. — Ей было лет 35 максимум. Красивая необыкновенно! Может, мне тогда так казалось… — „Имей в виду, мальчик, у меня обезболивающего нет“. — Я страшно обиделся: „Я не мальчик, я капитан, мне 19 лет. Мужчина!“ — „Ну, раз мужчина, значит, терпи. Вот тебе 50 грамм спирта“. Я выпил, и она начала резать. Все почистила, перевязала. Отправили меня в госпиталь в Ленинград».
И по ранению, как искупившего вину кровью, Николай Чернов вернулся в разведку. А за смелость и находчивость в боях был награжден орденом Красной Звезды. Читаем в наградном листе:
«В бою за овладение островом Перемискюла-Саар стремительно форсировал реку Нарва, ворвался на остров. Блокировал и уничтожил два ДЗОТа, тем самым обеспечил успешное продвижение нашей пехоты».
Послевоенный период службы и жизни бывшего штрафника
По окончании Великой Отечественной войны Николай Чернов командовал разведротой, батальоном, полком, был начальником оперативного отделения дивизии. Закончил академию имени М.В. Фрунзе и 15 лет преподавал в этой академии. В течение двух лет Николай Чернов был военным советником в ГДР, затем год преподавал в Военной академии на Кубе. Вернувшись вновь в академию имени М.В. Фрунзе, Николай Чернов защитил диссертацию на кандидата военных наук, получил звание доцента. Закончил службу в Советской Армии он начальником военно-научного отдела Группы Советских войск в Германии. В отставку Николай Андреевич ушел в воинском звании полковника.

Долгие годы Николай Чернов плодотворно руководил Советом клуба «Фронтовик», был членом президиума Совета ветеранов Западного административного округа города Москвы, работал в комиссии по работе с ветеранами Великой Отечественной войны в Общественной палате при Президенте Российской Федерации.