Белоруска рассказала о работе в похоронном бюро и самых тяжелых моментах профессии

В шкафу у Татьяны Сманцер – яркие платья и красивые туфли, а в гараже ждёт катафалк, который она знает до последнего винтика. Дома она смеётся громче всех, а на работе говорит вполголоса. Она выросла в милицейской семье и мечтала надеть папину форму, но жизнь повернула совсем в другую сторону. Теперь именно ей звонят люди, у которых наступил самый страшный день в жизни, и именно она делает так, чтобы этот день не превратился в кошмар.

Татьяна основатель и директор похоронного бюро «Мемориал», и профессия у неё такая, о которой за праздничным столом стараются не вспоминать. А она о ней говорит спокойно и просто, и от этого разговора остаётся не страх, а странное чувство света.

«Перед тобой тело, душа ушла»

Татьяна родилась в России, но выросла в Беларуси в милицейской семье. В детстве она мечтала надеть форму как у папы и пойти по его стопам, потом закончила университет и даже успела поработать по профессии – экологом. Все изменилось в один день, когда умер отец и она сама оказалась по ту сторону горя, лицом к лицу с ним.

Первый день в новой службе она помнит до мелочей, но страха не было, было другое.

– Это был трепет и огромная ответственность, – рассказывает Татьяна. – Когда встречаешь уход человека, внутри наступает тишина. Перед тобой уже оболочка, душа ушла. И ты остаёшься один на один с чужой болью, которую нужно аккуратно упаковать в достойные проводы.

Она сама улыбается, когда пересказывает свой путь, ведь девочка из милицейской семьи с дипломом университета никак не должна была стать ритуальщицей. Но противоречия Татьяна здесь не видит, потому что это всё про службу и заботу, просто её служба оказалась непростой.

Ювелирная работа

Самые тяжёлые вызовы в её деле начинаются там, где болезнь или авария меняют человека до неузнаваемости. Татьяна берется за работу, которую называет искусством последнего штриха.

– Сложные вызовы начинаются там, где болезнь или авария сильно изменили человека, – объясняет она. – После тяжёлой болезни это истощение, отёки, изменение черт лица. После аварии это повреждения, которые нужно аккуратно восстановить.

Эту работу Татьяна сравнивает с ювелирной, потому что каждый штрих в ней про уважение к человеку и к памяти о нём. А точность пришла к ней из юридической привычки работать с документами, где ошибка может привести к необратимым последствиям, и из семьи, где порядок и дисциплина были с детства.

– В танатопрактике нет права на «примерно» и «на глазок», – говорит она. – Точность это и про технику, и про отношение, потому что перед тобой человек и его семья.

«Это его улыбка. Он так улыбался, когда был счастлив»

Однажды к ним привезли мужчину после страшной аварии. Родные тогда стояли рядом и просили сделать всё возможное, и Татьяна работала долго и очень бережно, а когда закончила, к ней подошла жена этого мужчины и заплакала.

– Но это были слёзы благодарности, – вспоминает Татьяна. – Она сказала, что это его улыбка и он так улыбался, когда был счастлив.

В тот момент, говорит Татьяна, она поняла главное про свою работу. Она не про смерть, а про жизнь, про то, чтобы оставить в памяти близких светлый образ, а не ужас последних минут. С тех пор прошло много лет, а ту женщину и её слёзы она помнит так, будто всё было вчера.

Женщина в мужской профессии

Минщина это не только ровные трассы, но и просёлки. Когда Татьяна села за руль катафалка, мужчины-водители смотрели на неё с недоверием.

– Мужчины-водители сначала смотрели с недоверием, мол, куда женщине в такую профессию, – рассказывает она. – Но я быстро доказала, что справляюсь не хуже, а порой и лучше. Твёрдый характер и аккуратность вождения сделали своё дело.

Сейчас коллеги по цеху относятся к ней с уважением, потому что она знает свою машину до последнего винтика и отвечает за каждый километр скорбного пути. И на просёлках, говорит она, женская рука водит порой аккуратнее мужской, потому что везёт не груз, а чужое горе.

Прощание нельзя сорвать

Однажды они ехали на сельское кладбище, и тяжёлую машину занесло на глухой дороге, где помощи ждать было неоткуда, а время поджимало.

– Мне пришлось принимать решение за секунды, – говорит Татьяна. – Я вышла, оценила ситуацию и вместе с помощниками мы буквально на руках вытолкали катафалк.

На прощание они успели. И с тех пор в её бригаде есть неписаное правило, по которому паника в кабине запрещена, потому что люди ждут своего родного и никакой гололёд не имеет права забрать у них последние минуты прощания.

Когда семья в шоке и не может собраться с мыслями, нужные слова приходят к Татьяне сами собой.

– Не говорю банальностей, просто стараюсь быть рядом, – говорит она. – Иногда достаточно молчания и чётких действий, когда ты просто говоришь: мы всё сделаем, чтобы вам об этом не думать.

А своё сердце она бережёт дома, и между работой и домом у нее четкая граница, которую она не переступает ни в одну сторону.

– Научилась переключаться, иначе невозможно, – признаётся Татьяна. – Работа это работа, а дом это дом.

«Не становлюсь черствой, становлюсь мудрее»

Про ее профессию говорят разное, часто отмечая именно цинизм. Люди часто думают, что от такой работы черствеют. А вот Татьяна приводит свой аргумент.

– Мнение о циничности это стереотип, – возражает она. – Наоборот, постоянное присутствие рядом со смертью учит ценить каждый день. Я не становлюсь черствой, я становлюсь мудрее. Стараюсь радоваться мелочам, утреннему кофе, солнцу, снегу, котам и собакам.

Она говорит, что просто знает цену жизни и понимает, что жизнь не бесконечна. Поэтому дома её ждут яркие платья и туфли, и в этом нет никакого противоречия.

– Профессия не отменяет женственности, она просто делает её более осознанной, – улыбается Татьяна. – Дома я стараюсь быть лёгкой и улыбчивой, просто теперь острее понимаю, насколько это важно, улыбаться, пока есть возможность.

То свет мигнёт, то музыка включится

В её работе есть место вещам, которые сложно объяснить логикой.

– Мистика в нашей работе это скорее не про призраков, а про необъяснимые совпадения, – рассказывает она. – Иногда я чувствую, что покойный «подсказывает» мне, как лучше его подготовить. Бывало, что возле морга или ночью в дороге происходили вещи, которые не объяснить логикой, то свет мигнёт, то музыка сама включится на нужной ноте.

К таким знакам она относится с уважением.

В конце беседы Татьяна говорит одну фразу, которую хочется запомнить дословно.

– Скажу одно: мы не «люди из-за гроба», мы люди, которые держат этот гроб, чтобы вам не пришлось нести его в одиночку, – говорит она. – Бояться нас значит бояться собственной беспомощности перед неизбежным. А мы как раз для того и есть, чтобы этой беспомощности не было. Смерть часть жизни, ну и мы часть жизни, а не её противоположность.

Видео Татьяны в социальных сетях собрали уже около пяти миллионов просмотров, и ей пишут люди из разных городов с одним и тем же вопросом, не страшно ли так работать. Она отвечает всем одинаково, что страшно – это остаться со своим горем один на один, а она как раз для того и рядом, чтобы никто не оставался один.