Его не хотели брать в летное училище, но он дошел до Берлина – судьба Байзуллы Акижанова

Известный советский писатель, Заслуженный работник культуры Республики Казахстан Владислав Владимиров так отзывался о фронтовом летчике-штурмовике Байзулле Акижанове:

«Как летописец и пропагандист отечественной авиации Акижанов отменный. Можно сказать, энциклопедичный. Но знания и познания его не сугубо книжные… Он не оканчивал никаких отделений и факультетов журналистики, литературных институтов — дар слова у него природный. А что, впрочем, этот дар значил бы без лично пережитого?»

От мечты летать до штурмовок на фронте

По материалам одного из интервью Байзуллы Акижанова:

«Мальчишки моего поколения – мы все мечтали быть летчиками. Чкалов, Байдуков, Громов – эти имена мы все знали. А в 1934 году я впервые увидел самолет, он у нас в райцентре сел. К самолету все ребятишки подбежали, самолет облепили. Я все хотел посмотреть, что это за железная птица. Пальцем в крыло ткнул, и тут же получил подзатыльник от милиционера, крыло было не железным, а тряпичным, перкаль.

А в 1939 году к нам в школу пришел представитель ОСАВИАХИМа».

И Байзулла загорелся возможностью летать, он в мечтах уже видел себя в кабине самолета. И с большим желанием и рвением приступил к занятиям в аэроклубе.

«Мы изучали теорию полета, сейчас это аэродинамика, корпус самолета и мотор М-11, который на У-2 стоял. Кроме того, учили уставы РККА. Ребятам скучно стало, они потихонечку стали уходить, а я продолжил заниматься в аэроклубе, без отрыва от учебы в школе. Уже после первых полетов мне начальник аэроклуба сказал, что я хорошим летчиком стану.

В 1940 году я окончил аэроклуб и к нам приехала комиссия из 1-го Чкаловского военного авиационного училища летчиков. Я все зачеты сдал, но в училище меня не взяли, потому что брат был «врагом народа».

Акижанов всю свою жизнь носил в душе благодарность людям, которые его тогда поддержали. И прежде всего Николаю Павловичу Пильщикову.

«Начальник аэроклуба Николай Пильщиков устроил меня пожарным в аэроклуб. Пильщиков договорился, чтобы меня в столовой кормили тем, что от летного состава останется. Жить мне было негде, так что жил в спортзале аэроклуба, спал на матах. У меня два огнетушителя было, и я на старте сидел. Николай Павлович же и помог мне написать письмо самому Ворошилову, где я объяснил свою ситуацию. Незадолго до весны пришел ответ от Ворошилова, в котором говорилось, что в следующий набор, если сдам зачеты, я буду зачислен.

И я ответил теорию, потом командир звена Топтыгин слетал со мной, поставил четверку по технике пилотирования. И в мае я поехал в Оренбург, он тогда Чкалов назывался.

Я первый из училища окончил курс на Р-5. И меня перевели в экспериментальную группу, на Ил-2.

В 1944 году меня, наконец, выпустили. Пришел на аэродром наш комэск Агафонов, вывез меня, тогда спарки уже были, и говорит: «Я тебе разрешаю самостоятельный полет». Я к самолету подбежал, сел, взлетел – все нормально. Сел тоже нормально. Смотрю – инструктора нет. Я опять взлетел. Потом приземлился, зарулил на стоянку, выключил самолет, подошел к инструктору: «Товарищ младший лейтенант, курсант Акижанов совершил два самостоятельных полета, разрешите»… «Иди, докладывай комэске, чего ты мне докладываешь». Я пошел, доложился. Комэск говорит: «Молодец. Так и летай».

Как воевал летчик-штурмовик Байзулла Акижанов

Вот какую характеристику дал молодому летчику-штурмовику Байзулле Акижанову его опытный однополчанин Константин Марченко:

«И когда в 1945 году молодой, красивый, всегда подтянутый 20-летний летчик Акижанов прибыл в наш 95-й гвардейский Рава-Русский Краснознаменный штурмовой авиационный полк, все сразу полюбили его за скромность, высокую эрудицию, умение уважать людей. С первых же своих боевых вылетов он зарекомендовал себя старательным, хорошо подготовленным летчиком.

Мы воевали с ним в одной эскадрилье, часто на выполнение боевого задания вылетали вместе, и я видел, как он смело, решительно и грамотно действовал при атаке на намеченную цель, как умело уходил от заградительного огня немецких зениток. Огнем пушек и пулеметов, точными бомбовыми и ракетными ударами Акижанов громил немецкие войска и их боевую технику».

А вот как вспоминал о боях и штурмовках сам младший лейтенант Байзулла Акижанов:

«В апреле 1945 года, в самом начале Берлинской операции, мы стали на Берлин летать. Командир корпуса приказал отобрать восемь самолетов для налетов на Берлин. Отобрали из 2-й и 3-й эскадрильи. Из 3-й — Пономарев был, он потом Героем Советского Союза стал, потом Моисеев, Мастян, Губер, Шахматов, из нашей 2-й — я, Кривонос, Холмушин».

Из наградного листа на младшего лейтенанта Байзуллу Акижанова:

И молодой летчик-штурмовик Байзулла Акижанов был удостоен награды — медали «За отвагу».

А перед последними боевыми вылетами в район Праги Байзулла Акижанов с группой боевых друзей побывали у поверженного Рейхстага и оставили автографы, написав углем крупными буквами:

«Мы, летчики-штурмовики 2-й воздушной армии: Василий Пономарев, Алексей Кривонос, Владимир Моисеев, Иван Сыров, Михаил Шахматов, Василий Лаврентьев, Георгий Холмушин, Байзулла Акижанов штурмовали Берлин. 4 мая 1945 года».

Достойно продолжал летную службу и после войны

После окончания Великой Отечественной войны Байзулла Акижанов еще долго находился в рядах Советской Армии. Байзулла Акижанович успешно осваивал новую авиационную технику, неоднократно участвовал в воздушных парадах над Москвой. Летая на дальних бомбардировщиках, в том числе и в морской авиации Тихоокеанского флота, он освоил применение и запуск крылатых ракет, дозаправку самолета в воздухе, обучал летному мастерству военных летчиков Китая. Затем Акижанов летал на военных транспортниках, и ему доверили быть командиром экипажа самолета Главнокомандующего Военно-Воздушных Сил СССР, Главного маршала авиации Александра Новикова.

А уйдя в отставку, Байзулла Акижанович стал писателем, а еще и военным историком-публицистом. В своих воспоминаниях, статьях и книге «На крутых виражах судьбы. О друзьях и товарищах» он прославлял боевых друзей, стараясь передать боевые традиции молодым поколениям.