Как лётчица Ольга Лисикова вывозила блокадных детей и воевала на «неубиваемом» Ли-2
Практически во всех аэропортах Советского Союза в годы Великой Отечественной войны можно было увидеть плакаты и листовки такого содержания:
«280 боевых вылетов Ольги Лисиковой спасли жизнь сотням раненых бойцов и офицеров Красной Армии. Отважная летчица побывала на всех фронтах — от Баренцева до Черного морей, доставила на линию огня десятки тонн боеприпасов, медикаментов, продовольствия».
Примечательно еще и то, что старший лейтенант Ольга Михайловна Лисикова, воюя в составе Московской авиационной группы особого назначения 10-й гвардейской авиатранспортной дивизии, была единственной женщиной — командиром мужского экипажа военно-транспортного самолёта Ли-2.
А самолет был далеко не маленький: длина самолета достигала более 19 метров, с размахом крыльев почти в 29 метров.
И был Ли-2 «рабочей лошадкой» военно-транспортной авиации советской страны во время Великой Отечественной войны: на нём доставляли боеприпасы, медикаменты и топливо окружённым частям, эвакуировали раненных, снабжали партизанские отряды, выбрасывали разведгруппы в тыл врага, и при этом самолёт еще использовался как бомбардировщик, наносивший удары по вражеским войскам, переправам, железнодорожным эшелонам и станциям.
Ли-2 работал под вражеским огнём днем и ночью, и при минимальной видимости, потому что их пилотировали первоклассные летчики–транспортники, люди с железной волей, мужественные и героические.
А Ольга Лисикова выделялась даже среди них.
Пролог к повествованию об Ольге Лисиковой
У летных экипажей военно-транспортной авиации в годы Великой Отечественной войны весьма популярной была песенка:
Мы ушли, ковыляя во мгле,
Мы к родной подлетаем земле.
Вся команда цела, и машина пришла
На честном слове и на одном крыле…
Это был своеобразный, можно сказать, гимн летчиков ВТА Красной Армии.
И в летной работе Ольги Лисиковой было немало боевых эпизодов, когда действительно она выполняла полетные задания на грани возможного. Так, например, летом 1941-го, вывозя раненых с позиций на реке Мста,что в нынешней Тверской области России, Лисикова сумела не просто уйти от немецкого «мессершмитта», а вогнать его в смертельное пике. И спасла экипаж и раненых, дотянув изрешеченный вражескими пулями воздушный борт до своих.
Из биографии Ольги Лисиковой и о её пути в небо
Оля Лисикова родилась 7 ноября 1916 года на Дальнем Востоке, а с 1920 года с родителями она проживала в Ленинграде. Оля с раннего детства отличалась неуемной энергией, задором и смелостью. Какими видами спорта она только не увлекалась: плавала, прыгала с вышки, бегала на лыжах, даже гоняла с парнями в футбол. Азарт и даже некоторая бесшабашность у нее была в крови, наверное, поэтому и в авиационную школу Ольга Лисикова попала из-за своего неуемного характера.
В возрасте 18 лет Ольга окончила Батайскую лётную школу и вскоре стала летать командиром экипажа транспортных самолётов на линии Москва — Ленинград. Еще до начала Великой Отечественной войны Ольга вышла замуж за летчика Василия Лисикова, с которым они вместе работали в Ленинградском отряде «Аэрофлота». Тогда же у них родилась дочь.
А с началом Великой Отечественной войны оба они ушли на фронт: Ольга — в эскадрилью связи, Василий — в одну из двух авиадивизий, которые выполняли особо важные задания Генерального штаба.
Как Ольга Лисикова добилась права воевать на Ли-2
После того как пришло известие о гибели мужа Ольги — Василия Лисикова, она твёрдо решила, что должна воевать на Ли-2. Женщин-командиров кораблей в военно-транспортных дивизиях не было, но её приняли. Не могли не принять: Лисикову в Аэрофлоте знали — и как одну из лучших спортсменок, и как опытную лётчицу, к тому же и участницу Советско — Финляндской войны. А главное, знали: девушка она с характером, всё равно не отступится. Разве не об этом говорил боевой эпизод, когда Ольга смогла, пилотируя «кукурузник», на котором не было даже пулемета, завалить « мессершмит» ?
Это случилось 10 октября 1941 года. Из воспоминаний Ольги Лисиковой:
«Взяла двух раненых с передовой, лечу. В хвост заходит «мессершмитт». Не могу поверить! Мой «кукурузник» ведь не перекрашен в зеленый цвет. Белый, серебристый, и ярко-красные кресты. По всем законам его трогать нельзя… В двадцать лет так не хотелось умирать! И обида за собственное бессилие! А со мной раненые, которые ничего и не знают о приближении опасности. Вижу внизу — расщелина, река течет между двумя обрывами. В момент, когда я спикировала в расщелину, — трассирующая очередь над нашим самолетом. А я развернулась, прижалась к воде и — между двух берегов. Выигрыш во времени — фашисту надо снова набирать высоту, потом искать эту «этажерку», еще и отчертыхаться, наверное: обидно же! Ас неба и не справился с какой-то букашкой!
Река поворачивает круто вправо — беру резко вправо. И сильный удар по хвостовому оперению. Руль работает, но машина фактически неуправляема. Даю полный газ, поднимаюсь над обрывом. Буквально рядом аэропорт. Села. Выскочила из кабины. Ко мне бегут военные, кричат: «Смотрите, смотрите!». Смотрю — «мессер» мой горит. Спикировав на меня, он начал, как и положено, «вытягивать», но осадки ему не хватило. Он и врезался в землю…».
Лейтенант Ольга Лисикова добилась своего и стала командиром военно-транспортного Ли-2 в 1-м авиаполку 10-й авиадивизии особого назначения. В подчинении у нее были одни мужчины, впрочем, как и все в полку.
Эпизоды боевой биографии командира Ли-2 Лисиковой
Первые ее рейсы были в блокадный Ленинград: туда — продукты, медикаменты, боеприпасы, топливо, оттуда — людей. В основном дети… Позже она вспоминала и делилась:
«Самые тяжелые рейсы — когда на обратном пути вывозили блокадных детей.Тех, кто мог ходить, рассаживали вдоль бортов на скамейках, для остальных расстилали на полу ещё тёплые чехлы от моторов. Затем отдавали детям буханку из собственного пайка. Кто-нибудь из старших ребят тут же, на подносе, делил её ровно на 60 или 80 кусочков, в зависимости от числа детей. Как-то раз один мальчик забыл посчитать себя, к когда все взяли свой кусочек, он вдруг увидел, что поднос пуст. Тихо, без всяких просьб, старшие отщипнули по чуть — чуть от своей доли, и вот на подносе выросла небольшая горка хлебного мякиша. Это были дети — старички! Ни слёз расставания с близкими, ни радости от предстоящего полёта на Большую землю, где нет голода, бомбёжек и обстрелов, — только огромные глаза на крохотных исхудавших личиках…»
Лисиковой повезло, свою двухлетнюю дочь она увезла от блокадной смерти в один из первых же рейсов.
Летала Ольга Лисикова очень смело, в критических ситуациях принимала грамотные решения, что и обеспечивало успешное выполнение полетных заданий. Вот один из таких боевых эпизодов, о котором она сама рассказывала:
«Однажды взлетели, и уже на подходе к линии фронта нас засекла «рама», «Фокке-Вульф-190». Огневая мощь и летные данные у «рамы» такие, что от нее никуда не денешься, тем более на транспортном самолете. Но она нас не обстреливает, барражирует над нами, ведет в свой тыл, чтобы расстрелять уже там, у своих на виду. Сразу понимаю: любой маневр будет воспринят как попытка скрыться, а значит — сразу огонь из всех пушек, и мы погибли. Луна светит вовсю, и, как назло, вокруг ни тучки. Вдруг замечаю — впереди по курсу легкая пелена перистых облачков. Лету до них минут пять, но каждая кажется часом. Наконец пора: неожиданно резко снижаю высоту, и вот мы уже летим, окутайные легкой пелериной. Немецкий летчик мгновенно среагировав, открывает огонь. Но поздно: я снова проваливаюсь в пике и скрываюсь в нормальном облаке. Проверила рули — вроде все в порядке. Спустя некоторое время осторожно вновь набираю высоту и, перевалив линию фронта, снижаюсь до трехсот метров. В общем, благополучно выходим на точку выброса, и очередная пара наших разведчиков отправляется выполнять свое секретное задание. Теперь на пути домой можно немного расслабиться. Но в этот миг на доске приборов загорается красная лампочка: топливо на исходе! Значит, та «рама» нас все-таки задела. Только бы дотянуть до своих! Опять время ползет, нервы на пределе. Ну вот, слава Богу, и фронт! Еще ночь: немцы, конечно, спят — у них все по часам, зато наши открывают по нам пальбу из всего, что только может стрелять. Едва перевалив через линию фронта, ищу место для посадки. И в тот самый момент, когда я уже готовлюсь заходить на какую-то полянку, впереди под нами загорается «Т» — посадочные огни! Садимся. И сразу, как по команде, смолкают двигатели».
Довелось как-то Ольге Лисиковой в составе четырнадцати бортов прорываться с боеприпасами и продовольствием к партизанскому отряду. Тринадцать самолётов вернулось на базу по причине нелетной погоды. А Лисикова сделала невозможное. При нулевой видимости, когда ни о какой посадке не могло идти и речи. Был только один шанс выскочить к поляне с единственным костром, а Лисикова использовала его трижды, и каждый раз из открытой двери бортмеханик со штурманом выпихивали ящики с оружием и патронами, мешки с продовольствием.
Ольга Лисикова была удостоена ряда боевых наград: медалей «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда» и орденов Красной Звезды и Красного Знамени.
Из наградных листов на лётчицу Лисикову
** Встречалась в воздухе с самолетами противника, но всегда уходила из-под обстрела умелым маневрированием.
** Проявила исключительное мастерство и отвагу. Совершила 67 вылетов на передовые аэродромы. Перебросила фронту 54 тонны горючего, боеприпасов и 244 командиров Красной Армии.
** От Московского аэродрома до Краснодара экипаж вел самолет вслепую. Благодаря слаженой работе экипажа и мастерству командира корабля Лисиковой отвественное задание было выполнено.
В память о лётчице
Петербургский писатель и драматург Михаил Кураев посвятил повесть «Дни и ночи пилота Аржанцевой» летчице, выпускнице первого призыва девушек в авиацию Батайской 1‑й Краснознаменной авиашколы ГВФ имени Баранова — Ольге Михайловне Лисиковой.
Книга художественная, но очень образно передает внутренний мир Ольги Лисиковой, достоверно рассказывает о ее героических делах во фронтовом небе. Вот лишь небольшие выдержки из этой книги:
** «Пройти в пилотскую кабину было непросто: на полу на разостланных моторных чехлах, лоснящихся, пропитанных маслом, лежали дети. Их было человек шестьдесят, может, чуть больше. Бледные, худые, закутанные в платки, в зимних шапках с подвязанными ушами, они внимательно и серьезно следили за ней своими огромными глазами. Ольге на секунду стало страшно, она не могла понять причину этого страха, и только когда уже от двери в пилотскую кабину оглянулась, поняла — дети молчали. Дети — молчали…
«Дети — молчали… «Это может отметить как что-то невероятное только женщина. И в двух словах передана вся жизнь блокадного Ленинграда».
** За бортом минус пятнадцать! — доложил радист.
Ветер из «гнилого угла», юго-западный, давил на правый борт, приходилось все время держать поправку на снос. Как бы сейчас пригодился штурман с его навигационной линейкой…
Механик и радист были сосредоточенны и мрачны.
Стекла в кабине стали покрываться изнутри тонким ледяным узором, как в натопленной избе в морозный день. Самолет шел в непроглядных снежных облаках. Трясло… За стеклами кабины серое молоко. На высоте, конечно, скорость повыше, но подняться выше было невозможно из-за нехватки бензина, идти ближе к земле просто не имело смысла, да и опасно.
На приборном щитке замигала, а потом устойчиво вспыхнула красная лампочка.
— У меня бензин кончился, — сказал Быков, сказал, упирая на «у меня», словно еще у кого-то здесь мог быть свой бензин, у Ольги Михайловны, например. Ольга поняла смысл сказанного и спокойно, будто это и было целью полета, произнесла:
— Сейчас мы узнаем, сколько минут жизни нам подарили конструкторы. Не на сухие же баки датчики настроены…
— Жаль, что рассказывать будет некому, — буркнул Быков.
— Докладывайте высоту! — обрубила Ольга.
За стеклами кабины по-прежнему висела снежная пелена.
— Прошли приводную! — заорал радист.
— Следить за кострами! — И, не отрывая глаз от радиокомпаса, Ольга приказала: — Выпустить шасси!
На приборной доске замигали и устойчиво вспыхнули две зеленые лампочки.
Когда дым костров стал просматриваться из кабины, раздалась команда:
— Пошли закрылки! — И через мгновение: — Оба убрать! Быков плавно снял газ с обоих двигателей.
Ольга прибрала штурвал на себя. На предпосадочную прямую вышли точно, никаких змеек и доворотов. Колеса коснулись полосы около черной буквы «Т». Ольга начала рулежку, но машина не слушалась. Машину повело вправо, потому что встал правый мотор. Вдавливая педали, Ольга пробовала удержать самолет на полосе, но здесь встал и левый мотор.
Сойдя с полосы и взрывая колесами снег, машина по инерции прошла сотню метров и замерла».
Послесловие
Завершим наш короткий рассказ о летчице Великой Отечественной войны Ольге Лисиковой воспоминанием писателя Кураева:
« Я приехал 9 мая поздравить ее с Днем Победы. Ольга Михайловна надела свой мундир с орденами, и мы выкатили ее на инвалидной коляске в холл пансионата.
Когда подкатили ее к окну, она посмотрела на улицу и что-то произнесла. Я наклонился, чтобы переспросить. «Лететь можно!» — бодро крикнула Ольга Михайловна. Это была не 93-летняя женщина в Доме ветеранов. Это была та бесшабашная молодая Лисикова, которой на роду было написано летать».
