Почему деревня Чики считается одним из самых дорогих мест Минской области
20 дворов, церковь, хлебозапасный магазин и колхоз имени Фрунзе — это Чики из прошлого. Участки за $100 000 и усадьбы минчан на берегу водохранилища — это Чики сегодняшние. Деревня между Фаниполем и Дзержинском — это не только свидетель исторических событий, смены эпох (ВКЛ, Великая Отечественная), но и одно из самых дорогих мест в области. Теперь здесь охотно покупают «метры» под элитное строительство, пишет DZR.BY.
Как правильно: Чи́ки или Чики́?
Некоторые называют деревню на современный манер — с ударением на первый слог: Чи́ки. Звучит довольно забавно. Но вот вопрос: а правильно ли? Первым делом отправляемся к местным жителям. Хотим выяснить, как же нужно величать эту деревню и откуда вообще взялся столь необычный топоним.
— Когда-то эта земля была в составе Великого княжества Литовского, во владении самого Игнатия Сапеги, — неторопливо рассказывают старожилы. — Так что её название не случайный набор звуков, а самая настоящая топонимическая формула. Собрана она по всем правилам польского языка, на котором три века назад писались все документы имения Сапег.
Что же это за формула? Корень «чик-», скорее всего, прозвище первого хозяина земли, бойкого, шумного мужика, чей голос напоминал резкий щелчок. Таким, бывало, подзывают собак или спугивают птиц — коротко, энергично. А дальше в дело вступил грамматический суффикс «-ик-». В польском языке он одновременно указывает на принадлежность («те, кто принадлежат Чику») и придает уменьшительно-ласкательный оттенок.
Сложились детали — и получилось: «деревенька тех, кто за Чиком».
Ровно по той же модели когда-то появились на карте Петрики, Якубики и Адамики… Так один скромный суффикс сохранил для истории имя человека, жившего три столетия назад.
И тут интересный факт об ударении. В польском языке оно почти всегда падает на предпоследний слог. Значит, исторически деревня должна звучать именно как Чи́ки (по-польски – Czýki). Звучало бы, наверное, так и дальше, но… время и язык — штука хитрая. Постепенно топоним русифицировался. И вот итог: сегодняшним местным жителям режет ухо и строгое историческое ударение, и связанное с ним современное сленговое значение этого слова.
— У нас говорят проще, — улыбаются в ответ на наш вопрос. — Чики́.
«Сюда тянет снова и снова»
На улице Заречной (одной из тех, что выходит прямо к кромке местного водохранилища) нас встречает уроженка деревни Тамара Жуковская.
— Мы с родителями прожили тут до 1974 года. Потом они по состоянию здоровья вынуждены были продать дом и переехать в Минск. А в 91-м нам с супругом выделили в Чиках участок под застройку. И я вернулась на малую родину, где провела детство и школьные годы, — рассказывает Тамара Константиновна.
Приятно слушать её теплый и неторопливый, как сама деревенская жизнь, голос:
— Я очень рада, что опять здесь. Это места, с которыми меня многое связывает. Вот уже 35 лет как мы тут обосновались. Сейчас трудно возвращаться в город. Съездишь на пару часов по делам — и от суеты с шумом голова болеть начинает. Хочется быстрее на природу, на свежий воздух.
Водохранилище Чики на реке Вязенская — главная местная достопримечательность.
Оно словно магнитом притягивало деревенскую детвору прошлых лет. Грех было не воспользоваться дарами, которые Чики щедро дарили сельчанам.
— Я сбегала с удочкой на речку, а мама меня наказывала: ходить одной опасно. Но детских садов тогда не было. Меня оставляли с бабушкой. Она приснет — а я тут же на речку! — смеется Тамара Константиновна. — Летом делали заставы, где можно было окунаться. Мы купаемся, гости вместе с нами — вот такое у веселое детство!
В те годы в Чиках работала начальная школа. Мама Тамары Жуковской, Ядвига Казимировна Шмановская, была там учителем. Вместе с ней грамоте детей обучал еще один педагог — Леонид Чулицкий. Всего женщина отдала школе четверть века. Отец же работал механизатором в местном хозяйстве. Детей в деревне тогда хватало: в семьях росло по два-три ребенка.
— В классе — с десяток детей, а всего четыре класса. На переменах мы очень любили подходить к географической карте, задавали друг другу вопросы: «Где такой-то город?», «Какая столица у этой страны?». Географию мы знали отлично — это было увлекательно и интересно, — вспоминает собеседница. — Помню еще наши общие чаепития. В школе была специальная перемена: нянечка из столовой приносила чай на подносах — сладкий-сладкий! И ещё печенье. Мы все вместе садились к столу. А ещё посещали школьную библиотеку.
По словам Тамары Константиновны, хоть она и росла учительской дочкой, поблажек не допускалось. Мама была строгой: в школе просила обращаться к себе по имени-отчеству и ничем не выделяла дочь среди других учеников.
В среднюю школу девочка пошла в Дзержинск (хотя можно было выбрать и Фаниполь), как раз в тот год, когда распахнула двери нынешняя городская гимназия. Ребятам из других мест тогда даже давали общежитие, которое располагалось на цокольном этаже школы.
В детстве Тамара мечтала работать в хозяйстве. И сегодня признается: даже сейчас, проходя мимо фермы, она помнит тот самый запах — тёплого молока, беззаботного детства, безграничного спокойствия.
— Но, это было в детстве. Когда повзрослела, уже не захотелось. Тогда все стремились в город. А сейчас — наоборот: из города в деревню, — рассуждает она.
С той поры Чики изменились до неузнаваемости. Здесь процветает агроэкотуризм: выросли усадьбы, появились пункты проката спортивного инвентаря, а также пляжи — правда, не совсем законные. Местные жители соорудили за своими участками удобные выходы к воде, любуются лебедиными танцами на закате, встречают рассветы у глади водохранилища. А рыбаки наперебой нахваливают «плодовитость» местного водоема.
— Сегодня коренных жителей в деревне осталось мало. В основном приезжают люди, которые купили участки под строительство домов. Жаль, конечно, что с традиционной деревней мы понемногу расстаемся. Хозяйство уже никто не держит. А когда-то наше утро начиналось с мычания коров, петушиных криков, хрюканья свиней. А сейчас — тишина. Иная жизнь, — говорит Тамара Константиновна.
Узнали, что местным жителям хотелось бы иметь стационарный магазин и приличную дорогу.
А в остальном инфраструктура сельчан вполне устраивает: газ подведен, водопровод работает, интернет ловит без помех. Вот только культурно-образовательных объектов: школы, библиотеки, клуба — в Чиках не осталось ни одного.
Где когда-то стояла святыня
Интересный факт: на местном кладбище когда-то возвышалась церковь. Сегодня, к сожалению, от неё не осталось и следа. Там же, на кладбище, похоронен бывший священник, умерший в 1893 году. На могиле до сих пор стоит памятник — молчаливый свидетель давно ушедшей эпохи.
— Когда-то я предлагала возродить церковь или построить хотя бы часовню, — говорит Тамара Константиновна с легкой грустью. — Но все так и осталось на этапе предложения.
«Рассказывал, как приходили немцы»
Великая Отечественная война не обошла Чики стороной. Она затронула каждый дом, каждую судьбу.
В 1941-м отцу Тамары Жуковской было чуть больше десяти лет. Мальчишка, как и другие ребята, с любопытством хватал всё, что попадалось под руку. Однажды он нашел гранату. Страшная находка взорвалась у него прямо в руках. Ребенку оторвало несколько пальцев, осколок серьезно повредил глаз. Операцию делали в дзержинской больнице — спасали то, что можно было спасти.
— Отец помнит, как приходили немцы, — голос Тамары Константиновны становится тише. — Грабили людей, ничего после себя не оставляли. Иногда грубо обращались с местными, даже с детьми.
Дедушка Тамары Жуковской, Михаил Михайлович Юшкевич, воевал на фронте.
Он был участником боев — прошел путь от Беларуси до самой Германии. Получил тяжёлое ранение. Скончался в военном госпитале в марте 1945 года. Буквально месяц не дожил до Победы. Похоронен на границе Германии и Польши, в чужой земле, за тысячи километров от родных Чиков.
— Дядя мой ушел в партизаны, —добавляет Тамара Константиновна. — К сожалению, мы до сих пор не знаем, где находится его могила.
Элитный пригород
Сегодня Чики представляют собой удивительный сплав эпох. Там, где когда-то пахали на лошадях и ходили за водой к криницам, теперь паркуются иномарки и внедорожники. Местные легенды о плавающих по реке панах сменились рассказами о шумных вечеринках в усадьбах на берегу озера.
Да, коровы больше не мычат по утрам. Но зато по вечерам зажигаются огни в современных коттеджах — там, где ещё недавно была глухая деревня с 31 двором. Минчане, уставшие от бесконечной городской гонки, выбирают Чики как тихую гавань. Всего 14 километров от МКАДа — и ты дома. У воды. В тишине.
