История коваля из Липеней, который выбрал коней вместо семьи и живёт при свечах

В казачьем костюме, на коне и с конем. Владимир Зубрицкий из деревни Липени – человек известный в Минском районе. Более двух десятков лет он работает ковалем в РЦОП конного спорта и коневодства, а на досуге развлекает публику со своими лошадьми. Животные стали его делом, семьёй и бременем, которое мужчина взвалил на себя, чтобы стать лучше. В интервью корреспонденту «Минской правды» любитель животных рассказал, как гнедые увели его от жены, где он скитался восемь лет, как получил участок за коня, выменял дом на корову и почему живёт, чтобы выживать.

Ещё в детстве животные казались Володе ближе и понятнее людей. Может, поэтому первым другом будущего коваля стал соседский конь по кличке Лысый. Владимир родился и рос в деревне Устерхи Глузского района. Мальчику было четыре года, когда ему впервые доверили вожжи.

– Я управлял телегой. Мне нравилось. С сестрой пас гусей, а рядом деревенский дедушка навязывал лошадей. Мы присматривали за ними. В благодарность хозяин катал нас верхом. Так я научился держаться в седле. Мама была домохозяйкой, отец – механизатором. Прокормить семью им помогало хозяйство. Я тоже ухаживал за скотиной. Так и привязался к животным, – вспоминает собеседник.

Но после школы любителя лошадей потянуло на железных коней. Он отучился на автомеханика в бобруйском автотранспортном техникуме. После армии работал водителем-испытателем на МАЗе, потом охранником. В 90-е ушел на вольные хлеба. Пригнал машину из Германии и начал таксовать по Минску.

– Потом пришлось снова уехать на время за границу к сестре. Когда вернулся, приятель позвал в РЦОП конного спорта и коневодства. Трудился там автослесарем, затем оператором зерносушилки, в стройцеху, был водителем подводы, ремонтировщиком спортивных сооружений. По ночам подменял тракториста на пашне, – через новую работу Владимир вернулся к знакомой с детства сельской жизни и первым друзьям.

Мантра для лошади

В центре коневодства не хватало специалистов, мужчине предложили пройти специальные курсы по холодной ковке, а после стажировки взяли в штат ковалем учебной группы.

– Полугодовалого жеребенка отнимают от мамы и передают мне. Я готовлю его к ковке, а потом обрабатываю и корректирую копыта, чтобы они развивались правильно. После уже с животным работают конюхи, – посвящает в нюансы своего дела Владимир.

Забота о лошадях для него больше чем работа. Однажды под тяжестью зимних осадков над стойлом проломилась крыша. Мой собеседник вывез четыре трактора снега, спасая своих питомцев от сырости.  

Коваль признается, что находить общий язык с животными ему помогает специальная мантра и борода.

– Она завораживает лошадь. Особо любопытным поясняю, что борода мне просто необходима для работы. Начинаю разговаривать со своей подопечной. Кобыла нюхает мою бороду, раздувает ноздри, верит мне. «Бу-бу», – бубукаю с ней на ее нотке, и это действует как наркоз. Конечно, к каждому животному нужен свой подход. Конь не терпит агрессии, определяя раздражённого человека по запаху пота за три метра, – посвящает в тонкости лошадиной психологии коваль.

От крутого нрава этого животного не застрахован даже опытный коневод. Володя работает в РЦОП более двадцати лет и за это время не раз прочувствовал силу копыт.

– Неправильный уход или неверное обращение с лошадью , форс-мажор – вот тебе и перелом руки или грудной клетки, – рассказывает он.

Но самыми тяжелыми травмами коваль считает душевные, которые наносят люди.

За звездой кочевой

«Определись: или мы, или твоя работа», – сказала однажды Владимиру жена. Коваль выбрал второе. Ушел из семьи и навсегда уехал из Минска.

– Запах в конюшнях специфический, едкий, пропитывает одежду. Супругу раздражало это очень, вот и не выдержала, – рассказывает коваль.

Его скитания продолжались восемь лет. Любитель лошадей перебивался в машине. Подрабатывал кочегаром за ночлег. Жил на чердачном этаже приходского дома, пока прислуживал в строящемся храме. Арендовал комнаты.

– Из-за своей бездомности никогда не роптал. Хозяева, у которых я когда-то работал в Германии, входили в небольшую христианскую общину. Они научили меня молиться, привили любовь к Христу. Поэтому я не унывал, и Бог всегда посылал добрых людей. Но надеялся, что жена позовет обратно, – делится мой собеседник.

Однако главное условие жены – бросить коней в Ратомке – он так и не выполнил. Более того, завел две своих лошади. Они и стали его новой семьей.

– Я тогда арендовал домик в деревне Кирши. Приобрел у знакомого цыгана Аю. Но она оказалась ретивой, кусалась. Я ее продал. А себе оставил Луну – доченьку Аи и внучка Боя. Они повсюду следовали за мной. Согревали меня фигурально и буквально.

Развлекал людей, подрабатывая аниматором на Линии Сталина. Катал детей в Заславле. Ходил с лошадками крестным ходом в Лавришевский Свято-Елисеевский монастырь и участвовал во Всебелорусском крестном ходе «Жировичи-Минск». Проводил конные маневры в молодежных лагерях, которые организовывали казачьи организации.

Папаха на голове. Шашка на перевес. На коне и с конем. Коваль Владимир Зубрицкий – личность узнаваемая на улицах Заславля.

Лошади прославили его в этой местности. А 13 лет назад помогли своему хозяину получить участок под строительство жилья.

– Более десяти лет я стоял в Минске в очереди на улучшение жилищных условий. Потом вышло постановление о том, чтобы давать нуждающимся участки под строительство. Я обращался в разные сельисполкомы, но мне отвечали, что ждать придется долго.

Во время праздников я обычно появляюсь в казачьем костюме с Боем и Луной, веселю народ. Однажды мы радовали людей на выборах. Я подъехал к избирательному участку Петришковского сельисполкома. Председатель узнал меня. За две недели мне дали землю в деревне Липени Минского района, что возле станции Вязынка. Оказался я в чистом поле, где раньше картошку сажали, – продолжает свой рассказ коваль.

Дом за корову

Первым делом любитель лошадей поставил жилье из строительных отходов для своих питомцев. Для себя же отыскал бытовку.

– В Заславле строили гипермаркет. Оставшийся материал предложили мне: «Забирай». Из этой кучи я слепил сарайчик Бою и Луне. Затем друг случайно заприметил в одной из деревень вагончик с мебелью, плитой. Хозяин согласился продать его в рассрочку. Мне выделили технику для транспортировки. Буксовали на дерне, крестились, молились. Добрались до места.

Позже, благодаря знакомому у меня появилась еще одна бытовка. Установил там буржуйку. Но вытяжку поставил неправильно и угорел. Слава Богу, вовремя проснулся. Соседка, староста евангелистской церкви Вера Сергеевна пустила меня пожить в бане. Зиму продержался, а весной восстановил свое жилище.

Теперь у Владимира на участке стоит дом довоенной постройки, который он выменял в Заславском районе на корову. Фото своей кормилицы до сих пор хранит в альбоме.

– В двенадцати километрах от меня, в деревне Кирши, мужчина продавал дом. Но старую постройку никак не покупали. Тогда он решил снести эту хату и поставить новую. «Забирайте дом с условием, что сами вывезите», – сказал мне хозяин.  Я убрал территорию и приплатил коровой. Печку сделал, так что тепло.

А вот электричество провести Владимир не может – не хватает денег. Поэтому живет при свечах.

– Животным моим свет не нужен. А я утром поднимаюсь, клеммы аккумулятора от машины перемыкаю – освещение появляется. Телефон заряжаю у соседушки. Так и живу.

В гости к Владимиру приезжает дочь. Она два года занималась верховой ездой, любит кататься. Наведываются и соседи, присматривают за хозяйством коваля в его отсутствие.

– Помимо Луны и Боя, у меня куры, три собаки, три кошки, кот, четыре котенка, козел Кекс для души, а остальных, девять козлов, четырех коз и семь овец выращиваю на мясо, – хвалится Владимир.

Уверяет, что работы никакой не боится, ведь трудится уже более сорока лет.

– В пятом классе начал убирать на зернотоке, а будучи постарше, помогал отцу на комбайне. Одним словом, учился выживать с детства. Пригодилось. Мы с женой воспитывали пятерых детей. Всегда Бог посылал копейку: подворачивалось подработка и не одна.

В трудные времена после работы ходил с Ратомки до Минского моря – экономил на проезде, сокращая путь. Смотрю, на перроне никого, а на мусорке штаны старые висят. Я взял. В кармане обнаружил пару рублей. В другом — побольше. Чудо! Купил продукты, – улыбается он.

«Выживание» – так Владимир характеризует свой образ жизни и сегодня. Это его сознательный выбор.

– Как объяснить обычным людям, чтобы не напугать… Я бы мог к какой-нибудь женщине притереться. Но мне сложно подстраиваться, да и кто пойдет в мои условия. Смелой казачки, чтобы помогла благоустроить мой участок, нет. Был бы рад, если бы нашлись молодые люди и помогли поставить беседку, облагородить территорию. Оставил бы им все потом, а сам ушел бы в монастырь. Меня звали остаться в Лавришево, проводил там несколько раз отпуск. Но ещё не время. Не могу бросить своих подопечных. С животными проще. Они не копят агрессию, просто реализуют свою природную программу. Я хочу ещё послужить ближнему, заработать пропуск в Вечность. Мне легче давать, чем брать. Ищу того, кто нуждается в моей поддержке: человек, упавший, собака бездомная, конь уставший. Многие спрашивают: «Зачем тебе лошади?». В Полоцке я увидел вериги преподобной Евфросинии. Святой Серафим Саровский носил камни в заплечном мешке, «томил томящего». А мои камни, мои вериги – это лошади. Не дают они соблазну ко мне подобраться, с ними некогда расслабляться.

Коваль из деревни Липени не вешает подковы на счастье над входной дверью. Он уверен, что счастье посылается свыше. Владимир Зубрицкий, который живёт, чтобы выживать, считает себя счастливым.

Автор: Ольга Косякова