История восстания рыбаков Мядельщины на курортном озере в 1932 году

Одной из примечательных страниц борьбы жителей Западной Беларуси за свои права во время нахождения под властью Польши стало восстание нарочанских рыбаков. Редакция сайта narachanka.by расспросила об этом правнучку его лидера Михаила Субоча Алесю Якубинскую.

Причины протестов, перешедших в настоящее восстание

Испокон веков жители нарочанских деревень ловили рыбу. А в 1932 году правительство Польши приняло закон о национализации озер и рек. Нарочь передали в эксплуатацию Виленской дирекции государственных лесов, а крестьянам свободное рыболовство запретили. Потом озеро сдали в аренду местным помещикам. Пан Яблонский предложил рыбакам наниматься к нему на работу и за небольшую плату сдавать весь улов.

Такой порядок значительно ухудшил материальное положение крестьян: земли в приозерных деревнях были неплодородными. И рыбаки продолжали выходить на озеро, нарушая закон. А когда полиция попыталась конфисковать улов, оказали сопротивление.

Однако протесты не утихали, крестьяне отказывались ловить рыбу для панов и требовали выпустить заключенных. В конце концов власти были вынуждены частично уступить.

«У прадеда было обостренное чувство справедливости» – правнучка Алеся

Правнучка Михаила Субоча Алеся Якубинская, кандидат исторических наук, рассказала изданию о семье и восстании рыбаков:

О восстании старшее поколение рассказывало даже больше, чем о Великой Отечественной войне. Всем в нашей семье свойственны свободолюбие и обостренное чувство справедливости – это от прадеда. Бывают моменты, когда безопаснее промолчать. А прадед не побоялся, крикнул пану Яблонскому, чтобы убирался прочь с озера. И каждый из нашей семьи на его месте, наверное, поступил бы так же.

Михалюка (так его все называли) Субоча арестовали зимним вечером. Дома остались четверо детей и больная жена, которая недавно родила. Его заковали в кандалы и повезли в полицейский участок в Кобыльник. Мороз был сильный, и полицейские пожалели арестанта – накрыли закованные руки сеном.

Потом Михалюка с другими забастовщиками отправили в военную комендатуру в Поставы. По дороге один начал вслух тревожиться о семье. Михалюк сказал ему:

«Не бядуй, братка, у цябе два сыны як дубы – пракормяцца. Гэта ў мяне дзеці што гарох».

Во время следствия он сидел в «каменном мешке» – это одиночная камера, которую не отапливали даже в сильные морозы. Допрашивали ежедневно, разрешалась только пятиминутная прогулка в кандалах по коридору. На стене он увидел плакат с изображением польского государственного герба с орлом, который держит в когтях карту Второй Речи Посполитой.

Однажды Михалюк сказал стражнику:

«Вось як гэты арол трымае ў кіпцюрах Польшчу, так мы, рыбакі, хочам хоць адным пальцам зачапіцца за Нарач».

За это его сильно избили – изо рта и ушей хлынула кровь. Михаилу Субочу и еще одному из зачинщиков забастовки суд назначил четыре года заключения в виленской тюрьме «Лукишки».

Нарочанские рыбаки по-прежнему отказывались работать на арендатора и требовали освободить осужденных. В итоге через несколько месяцев руководителей восстания отпустили, а рыбакам разрешили сдавать улов частично.

– Однажды прадед, вернувшись из Минска, рассказал, что художник Волков написал его портрет, – говорит Алеся. – Домой он привез эскиз, сделанный карандашом на бумаге. Повесил в доме – прибил гвоздем к стене. Тот эскиз потом потерялся. Семья не знала, действительно ли существует картина. Прадед ведь был с чувством юмора, мог и пошутить. В 2021 году мы с мужем в Минске посетили выставку картин, где были в том числе работы Волкова. Муж мне говорит: «Ты что, не узнала?» Смотрю на картину – и вижу глаза моего брата. Да, народный художник Беларуси Валентин Волков действительно написал портрет моего прадеда.

Воспоминания внучек Михаила Субоча

При советской власти Михаил Субоч возглавлял рыболовецкую артель. Внучка Михаила Лилия Сокова вспоминает большие челны, сети. Артель ловила рыбу не только на Нарочи. Ездили и на другие озера.

Когда ловили на Баторино, ночевали у нас в Шиковичах. Мама их угощала. Дед и сейчас стоит перед глазами: в сермяге, с «вачиком» (это холщовая сумка для рыбы).

Дедушка был депутатом Верховного Совета БССР, дружил с Максимом Танком. Поэт бывал у него в гостях. Выпивали, баба Женя жарила им сало с яйцами.

«Дедушку часто приглашали в школу рассказать о восстании. Он рассказывал, как жили при Польше. Не ругал сильно ту власть, всё говорил, как на самом деле было. В Пасынках земля неплодородная, с нее особо не проживешь. Издавна местные крестьяне рыбу ловили, продавали – даже в Вильно возили! А тут надо весь улов сдавать пану. Вот рыбаки и взбунтовались».

Родная сестра Лилии Соковой – Валентина Бабинская рассказала свои воспоминания:

Помню его добрые, глубокие, синие, как Нарочь, глаза. Прищуренные, с хитринкой. Сильные, крепкие, трудолюбивые руки, обветренное выразительное лицо человека, который всё время на свежем воздухе, на озере… Его колоритная речь, юмор, умение видеть и чувствовать детскую душу. «Валюток, каладэшка», – звал он меня.

«Дедушка смотрел на Нарочь и говорил, что нигде нет мест красивее наших. Он был талантливым человеком. Пел, играл на самодельных цимбалах. Помню уникальную капеллу народных музыкантов. У них были цимбалы, гармошка, скрипка, бубен. Этих музыкантов-самоучек приглашали на свадьбы, вечеринки, праздники у памятника на берегу Нарочи».