Что изменилось в лечении бесплодия – поговорили с репродуктологом

В области вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) для белорусских врачей сегодня не существует непреодолимых трудностей. В клиниках успешно применяются передовые лабораторные технологии, высокоточная генетическая диагностика, современные хирургические методы и терапевтическое лечение бесплодия. Высочайшая квалификация специалистов позволяет оказывать комплексную помощь на всех этапах: от первичного обследования пары до успешного ведения беременности.

О современных методах лечения бесплодия, возможностях высокотехнологичных программ ЭКО и о том, как сегодня на практике применяется суррогатное материнство, рассказывает заместитель директора по медицинской деятельности, главный врач центра «Эмбрио», врач-репродуктолог Олег Тишкевич.

Олег Тишкевич — легендарная фигура в отечественной медицине. Он практикует в этой сфере с 1995 года, когда технологии ВРТ только пришли в нашу страну. Сегодня он представляет белорусское здравоохранение на международном уровне: является официальным амбассадором Международной федерации ассоциаций фертильности (IFFS), соавтором авторитетных мировых обзоров, а также входит в состав экспертной группы по разработке фундаментальных клинических рекомендаций Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) по бесплодию, опубликованных в 2025 году. В Центре вспомогательной репродукции «Эмбрио» Олег Тишкевич успешно работает уже более 25 лет.

От чикагских технологий к белорусским реалиям

Сама по себе сфера вспомогательных репродуктивных технологий сравнительно молода. Первый в мире ребенок «из пробирки» родился в 1978 году, а в Беларусь эти технологии пришли уже в 1995-м.

— Наша история началась благодаря тесному сотрудничеству Беларуси с американскими коллегами из Чикагского института репродуктивной генетики, — рассказывает Олег Тишкевич. — Они владели проверенными методиками, когда пришли на наш рынок и предложили развивать данное направление. Первый центр ЭКО в Минске возглавили выдающийся белорусский генетик Геннадий Цукерман и экономист Леонид Гуд. Белорусские медики стажировались в США, где переняли опыт и внедрили технологию у себя. Поэтому в 1995 году уровень оказания репродуктивной помощи в Минске соответствовал уровню лучших европейских и американских клиник.

Метод ИКСИ

Белорусские репродуктологи никогда не отставали от своих западных коллег, оперативно внедряя самые эффективные международные практики. Яркий тому пример — внедрение революционного метода ИКСИ (интрацитоплазматической инъекции сперматозоида). Это микрохирургическое оплодотворение яйцеклетки единичным сперматозоидом, которое спасает пары даже при самых тяжелых формах мужского бесплодия, когда шансы кажутся нулевыми.

В мировой практике этот метод впервые применили в 1992 году, а в Минске его внедрили в 1995-м! В 1996 году на свет появился первый белорусский ребенок, рожденный благодаря методу ИКСИ. Этот уникальный опыт белорусских медиков был опубликован в авторитетном научном журнале «Проблемы репродукции».

К концу XX века окончательно сформировались базовые протоколы и стандарты ВРТ. С тех пор отрасль непрерывно развивается: совершенствуется лабораторное оборудование, обновляются поколения инкубаторов, создаются культуральные среды и высокоточные лекарственные препараты.

Как устроено классическое ЭКО

Чтобы понять суть технологической революции, нужно заглянуть за кулисы базового процесса ЭКО. Программа начинается с гормональной стимуляции: если в естественном цикле у женщины созревает всего одна яйцеклетка, то врачи добиваются созревания целой группы фолликулов. Процесс полностью контролируется с помощью УЗИ. Когда клетки готовы, гинеколог под наркозом с помощью тончайшей иглы пунктирует фолликулы и забирает фолликулярную жидкость.

Далее в дело вступает эмбриолог. Он «отлавливает» яйцеклетки и соединяет их со сперматозоидами. При обычном ЭКО все происходит как в природе: десятки тысяч сперматозоидов окружают яйцеклетку, и самый быстрый сперматозоид самостоятельно пробивает ее оболочку. Если у мужчины диагностирована тяжелая форма бесплодия, применяется метод ИКСИ: под микроскопом зрелую яйцеклетку аккуратно удерживают микропипеткой, а единственный сперматозоид вводят хирургической микроиглой прямо внутрь. То есть мужчина, у которого есть всего один жизнеспособный сперматозоид, получает стопроцентный шанс стать отцом.

На следующий день биологи оценивают результат — оплодотворение свидетельствует о наличии двух «ядер будущих родителей». Далее клетки начинают активно делиться.

— Раньше эмбрионы переносили в матку на третьи сутки, но сегодня золотым стандартом считаются пятые, когда эмбрион превращается в красивую, крепкую бластоцисту, — объясняет Олег Тишкевич. — В матку совершенно безболезненно переносится один эмбрион. Для этого берется очень мягкая, эластичная трубочка-катетер, в которую он и помещается. Катетер подсоединяется к микрошприцу, и под контролем УЗИ эмбрион вводится в полость матки.

ЭКО без гормонов

В обществе до сих пор бытует страх перед гормональной стимуляцией, и пациентки часто задают вопрос: можно ли провести процедуру с естественным циклом, без лекарств? Олег Тишкевич отвечает: можно, но при гормональной стимуляции статистика положительных результатов намного выше. Так как в естественном цикле у женщины на старт всегда выходит целая группа фолликулов, но из-за базового невысокого ФСГ организм выбирает только одного «лидера» — самого доминантного, из которого затем выходит одна яйцеклетка. Остальные клетки этой группы просто погибают.

— Чтобы понять суть стимуляции при ЭКО, представьте Олимпийские игры. На дистанцию выходит десяток лучших спортсменов. Все они прекрасно подготовлены, среди них нет плохих! Но по законам гонки вперед вырывается один чемпион, а остальные отстают. Это — сценарий обычной овуляции. Когда же мы проводим ЭКО с гормональной стимуляцией, наша задача — заставить всю эту группу сильных спортсменов прийти к финишу одновременно. Мы не даем яйцеклеткам погибнуть, так как вводим чуть более высокую дозу точно таких же гормонов, которые вырабатывает сам женский организм. Разница огромная: без стимуляции шансы на успех ЭКО составляют всего 7%, а с ней — возрастают до 40–45%.

Ватикан и поиск лекарства от бесплодия

А вот история происхождения этих препаратов способна удивить многих. Оказывается, за появление методов преодоления бесплодия человечество должно благодарить… Ватикан.

В 1950–1960-х годах итальянский фармацевтический институт, финансируемый католической церковью, вел активные поиски лекарства от бесплодия. Ученые знали о тонкостях женской физиологии: ближе к менопаузе из-за угасания функции яичников гипофиз начинает выделять большое количество ФСГ.

Чтобы получить первый в мире эффективный препарат для гормональной стимуляции — «Пергонал», — ученым необходимо было собрать большое количество биоматериала, а именно мочи женщин в период менопаузы. Исследователи обратились напрямую к Папе Римскому с просьбой разрешить им доступ в закрытые женские монастыри. Понтифик взвесил все «за» и «против», рассудил, что истинная наука не может противоречить религии, если она служит зарождению новой жизни, и дал свое официальное согласие.

Получив официальное разрешение, ученые стали посещать католические монастыри Северной Италии и Швейцарии, собирая биоматериал у пожилых монахинь. Буквально по крупицам из женской мочи выделялся гормон. Создание «Пергонала» стало грандиозным прорывом XX века.

— Первые препараты, полученные таким путем, содержали около 10% активного гормона, — уточняет Олег Тишкевич. — Остальные 90% составляли белки, соли мочевой кислоты и другие примеси. Со временем потребность в лекарствах резко возросла, а ресурсы были ограничены: европейские женщины начали массово принимать гормонозаместительную терапию против климакса, которая блокировала выработку необходимого ФСГ. Кроме того, оставался риск наличия в мочевых препаратах опасных прионных белков. Науке требовался принципиально новый технологический рывок.

И он произошел благодаря расцвету генной инженерии. Ученые создали рекомбинантные препараты. Молекула за молекулой, словно собирая идеальный генетический конструктор, исследователи научились синтезировать абсолютно чистый гормон в лабораторных условиях.

Сегодня рекомбинантные технологии — это мировой стандарт безопасности и эффективности № 1 в репродуктологии.  Центр использует передовые препараты европейского производства — швейцарские разработки, выпускаемые на заводах Швейцарии, Германии и Италии. Чтобы такой препарат попал на рынок, он должен пройти пять уровней международных клинических испытаний на терапевтическую эффективность, медицинскую безопасность и отсутствие побочных эффектов. Ведь здоровье будущей мамы и ее малыша всегда на первом месте.

Мифы и страхи

За три десятилетия массового применения рекомбинантных препаратов мировая медицина накопила большой объем данных, доказывающих их полную безопасность. Тем не менее репродуктологам регулярно приходится сталкиваться с мифами и страхами. Самый частый из них: не вызовет ли гормональная стимуляция онкологические заболевания?

— На этот вопрос мы всегда отвечаем твердо и однозначно: нет, не вызовет, — подчеркивает репродуктолог. — Онкологические риски, увы, заложены в самой природе старения человеческого организма, и полностью исключить их нельзя. Но сами по себе современные препараты для ЭКО онкологию не провоцируют. Их безопасность многократно проверена в ходе клинических испытаний перед выходом на рынок.

Да, женщины после ЭКО, как и любые другие люди, могут заболеть — медицина не в силах остановить старение клеток. Но в сопоставимых возрастных группах статистика показывает: искусственное оплодотворение никак не увеличивает риск развития рака.

Слово «сопоставимые» здесь ключевое. Риск развития женской онкологии (особенно рака молочной железы) в 30 и в 50 лет — несопоставимые вещи, болезнь естественным образом растет с возрастом. Ведь с возрастом естественные защитные силы любого организма неизбежно ослабевают. В молодом теле клетка, подвергшаяся стрессу, быстро восстанавливается, а «неправильные» клетки просто уничтожаются иммунитетом. С годами этот механизм ослабевает. А поскольку к репродуктологам чаще обращаются женщины зрелого возраста, обыватели путают возрастные риски с последствиями процедур. Однако наука доказала, что гормоны здесь ни при чем.

Безопасность технологий ВРТ контролируется на самом высоком международном уровне. Центр «Эмбрио» является официальным членом ESHRE (Европейского общества репродукции человека и эмбриологии). В этом авторитетном научном сообществе действует специальный подкомитет по безопасности, который непрерывно анализирует все мировые публикации, отслеживая состояние здоровья женщин и новорожденных. Раз в два года эксперты публикуют консолидированные заключения, подтверждающие безопасность методов.

— Как японцы практически избавились от запущенного рака желудка? — добавляет Олег Леонидович. — Они не стали меньше болеть генетически. Они просто заставили все население проходить ФГДС в рамках обязательного скрининга. В итоге рак сейчас обнаруживается на первой стадии, когда его можно легко и бесследно удалить.

Точно так же обстоят дела и с женским здоровьем. Когда наши онкологи говорят, что статистика рака молочной железы выросла на определенный процент, это не значит, что женщины стали больше болеть. Причина в том, что диагностика и выявление заболеваний на ранних стадиях сделали шаг вперед. Сейчас практически в каждой белорусской поликлинике есть качественные аппараты УЗИ. Если раньше приходилось месяцами ждать своей очереди, то сегодня пройти УЗИ молочной железы можно быстро и без проблем — в своей поликлинике или любом другом медицинском центре. Опухоли выявляют на самых ранних, нулевых стадиях. А ведь раньше эта женщина просто не дошла бы до врача и попала бы к онкологам уже с запущенной третьей-четвертой стадией.

Как наука обошла законы физики

Разница между протоколами 25-летней давности и современными возможностями клиники колоссальна. Первым шагом к переменам в криоконсервации стали методики заморозки эмбрионов и яйцеклеток.

— Раньше ученые полагали, что для безопасности эмбриона температуру нужно снижать плавно, — рассказывает Олег Тишкевич. — Но на практике медицина столкнулась с большими потерями. Ведь человек на 80% состоит из воды. При медленном охлаждении вода превращается в лед, а острые кристаллики льда буквально разрывают клетку изнутри. При медленном методе заморозки выживаемость эмбрионов составляла всего 60–70%, а яйцеклеток — и того меньше.

Эта технология решила этический и медицинский вопрос с «лишними» клетками. Оставшиеся после переноса эмбрионы замораживают. И если спустя годы пара захочет еще одного ребенка, женщине больше не придется проходить повторную гормональную терапию и пункцию.

Революция в сфере донорства

Появление витрификации совершило фундаментальную революцию в сфере донорских программ. На заре своего развития использование донорского материала превращалось для врачей в сложнейшее испытание.

— Четверть века назад, чтобы провести программу с донорскими клетками, нам приходилось вести пациентку и донора строго параллельными курсами, — рассказывает репродуктолог. — Нужно было медикаментозно подстраивать их организмы так, чтобы менструальные циклы совпадали день в день, а овуляция начиналась абсолютно синхронно. Это было невероятно сложно. Долгое время законодательство и технологии позволяли опираться только на близкое родственное донорство, когда клетками жертвовала, например, родная сестра.

С появлением надежной витрификации барьеры разрушились. Сегодня центр располагает собственной обширной криобазой донорских ооцитов. Доноры могут спокойно проходить программы, а их здоровые клетки бережно хранятся в криохранилище. Пара может выбрать подходящий материал из базы, без ожидания и гормональной синхронизации.

Онкофертильность: материнство вопреки приговору

Пожалуй, самым благородным направлением, которое открыла перед белорусскими медиками технология быстрой заморозки, стала онкофертильность.

— Сегодня у таких женщин появился шанс на здоровое материнство, — комментирует главный врач центра. — После постановки диагноза, до начала химиотерапии, женщина может прийти в нашу клинику. Если позволяет время и есть разрешение онкологов, мы замораживаем ее яйцеклетки. Пациентка уходит на лечение, побеждает болезнь, а ее молодые клетки все это время ждут ее в нашей клинике.

На вопрос о том, существует ли срок хранения биоматериала, Олег Тишкевич отвечает:

— Ограничений нет. Клетки могут храниться хоть десятилетиями. Учитывая, что наша клиника работает дольше всех на медицинском рынке, в нашей практике уже были уникальные случаи, когда пациентки возвращались за своими эмбрионами спустя 10–15 лет — и рожали здоровых малышей.

Материнство на будущее

Технология витрификации, запущенная в мировую практику в 2010–2011 годах, открыла двери для так называемого «отложенного материнства». Это спасение для современных женщин, чьи жизненные обстоятельства пока не позволяют иметь ребенка.

— Сегодня к нам часто приходят молодые женщины, которые не готовы родить малыша в настоящий момент по разным жизненным обстоятельствам, откладывая материнство на будущее, — рассказывает Олег Тишкевич. — И мы реализуем эту программу благодаря технологии витрификации. Дело в том, что в репродуктологии существует пороговый возраст — 36 лет. После этой отметки качество и количество женских яйцеклеток начинают снижаться. Замораживая яйцеклетки в 25 или 30 лет, женщина ставит свое материнство на надежную паузу, страхуя себя от возрастного бесплодия.

Любопытно, но у этой технологии есть уникальный психологический эффект. В 2022 году был опубликован десятилетний анализ программ отложенного материнства. Выяснилось, что за своими замороженными клетками для проведения ЭКО вернулись около 10% женщин. А что же остальные 90%? Они благополучно забеременели сами, естественным путем!

Репродуктологи знают, насколько сильно психосоматика и стресс блокируют репродуктивную систему женщины.

— Представьте себе успешную женщину, постоянно откладывающую материнство на потом. Постоянный страх не успеть стать мамой вызывает хронический стресс. Но стоит ей прийти к нам, заморозить свои яйцеклетки и сформировать «биологическую страховку», как волнение исчезает, возвращается спокойствие.

Сегодня многие крупные корпорации заботятся о здоровье своих сотрудниц, официально оплачивая программы заморозки их яйцеклеток. Одни из первых в мире эту технологию начали спонсировать гиганты авиационной отрасли.

— Дело в том, что на высоте 10 000 метров уровень солнечной радиации значительно выше, чем на земле. Медицинская статистика показала: стюардессы гораздо чаще сталкиваются с синдромом раннего истощения яичников и преждевременным климаксом. Корпорации дали женщинам возможность перестраховаться, сохранив молодые клетки на будущее, пока они строят карьеру в небе.

— Количество людей вокруг нас, которые стали родителями благодаря науке, огромно, — говорит врач. — Обратите внимание: когда вы видите на улицах маму с двойней в коляске, в 90% случаев это победа репродуктологов.

— Раньше, когда технологии быстрой заморозки еще не существовало, чтобы повысить шансы на успех, женщине переносили сразу два, а иногда и три эмбриона. Из-за этого рождалось около 20% двойняшек и 5% тройняшек. Сегодня, когда витрификация доведена до совершенства, мы переносим строго один эмбрион, полностью исключая риски многоплодной беременности для мамы. А оставшихся «эмбрионов» отправляем в криохранилище.

Когда нужно бежать к репродуктологу: АМГ и сигналы организма

Главврач центра выделяет три ключевых маркера, когда женщине стоит задуматься о сохранении яйцеклеток или срочном планировании беременности:

Генетический фактор (ранний климакс у родственниц): если у мамы или бабушки менопауза наступила рано (например, в 40–45 лет), дочери не стоит ждать. Это прямой сигнал к тому, что ее собственный запас клеток может истощиться гораздо раньше среднестатистических 52 лет.

Предстоящие гинекологические операции: любые серьезные хирургические вмешательства на органах малого таза — будь то удаление кисты, лечение тяжелого эндометриоза или спаечного процесса — травмируют ткани яичников. Само заболевание и последующая операция неизбежно снижают овариальный резерв. Поэтому золотое правило современной медицины: прежде чем ложиться на операционный стол к гинекологу, проконсультируйтесь с репродуктологом — возможно, стоит подстраховаться и заморозить клетки до хирургического вмешательства.

Контроль антимюллерова гормона (АМГ): сегодня в клиниках активно реализуются проекты по диагностике этого важнейшего показателя.

— Важно понимать: АМГ — это не «гормон бесплодия», как ошибочно думают многие, — подчеркивает Олег Тишкевич. — Это индикатор вашего овариального резерва, показывающий остаток яйцеклеток. Если маркер высокий — у вас есть запас времени. Но если анализ показывает критическое снижение АМГ, это сигнал организма: откладывать материнство больше нельзя, нужно беременеть или консервировать клетки.

Однако низкий уровень антимюллерова гормона — это ни в коем случае не приговор для естественного зачатия. Этот гормон лишь показывает количественный запас, но не качество. Поэтому женщина с низким уровнем АМГ может спокойно родить и троих детей — потому что каждый месяц у нее гарантированно будет созревать по одной полноценной яйцеклетке.

В то же время в репродуктологии существует и обратный парадокс — синдром поликистозных яичников (СПКЯ). У таких пациенток уровень АМГ зашкаливает, в яичниках могут находиться сотни фолликулов, а женщина остается бесплодной. Из-за гормонального дисбаланса этот огромный «забег» топчется на месте: ни одна клетка не может стать лидером, и овуляции не происходит. Именно поэтому цифры в анализах всегда должен интерпретировать только опытный врач.

Автор: Анастасия Напреенко