Как женщина руководит шахтёрами на глубине сотен метров

Ольга Бойко выросла на схемах вентиляции, знает солигорские подземелья до последнего метра и руководит мужскими бригадами на глубине сотен метров. Мастер горный участка вентиляции и буровзрывных работ (ПУВиБВР) «Беларуськалия» честно рассказала о принятой «по наследству» профессии, укрощении метана, первом самостоятельном спуске и о том, почему у ответственности в шахте нет пола.

Солигорские шахты обычно ассоциируются с суровыми мужскими лицами, покрытыми соляной пылью, тяжёлыми комбайнами и проходческими комплексами. Добыча руды всегда на виду — её видно по рекордам и тоннам. Но под землёй есть служба, которая молчалива, но без которой жизненный пульс шахты замрёт за считаные минуты. Это ПУВиБВР — участок вентиляции и буровзрывных работ.

Здесь, на глубине сотен метров, на должности мастера горного участка работает утончённая, но обладающая стальным характером Ольга Бойко. Наравне с другими мастерами она управляет подземными ветрами, контролирует безопасность воздуха, отвечает за взрывы и выдаёт наряды рабочим.

«Я не выбирала профессию, я в ней родилась»

У Ольги не было долгих и мучительных поисков себя. Мастером горным участка много лет трудилась её мама, которая затем 16 лет занимала должность заместителя начальника участка вентиляции.

— Я буквально выросла на схемах вентиляции, — с улыбкой вспоминает мастер горный. — Когда мама ушла на заслуженный отдых, я просто приняла эстафету. Окончила Солигорский филиал БНТУ по специальности «Разработка месторождений полезных ископаемых». Добыча видна всем своими показателями, а вентиляция молчалива, но без неё под землёй всё остановится.

Это был мой осознанный выбор.

Когда молодая девушка впервые зашла в нарядную к мужикам-шахтёрам, на неё смотрели сквозь призму именитой матери. Шахтёры — народ прямой и бескомпромиссный. Кто-то ждал поблажек «по блату», кто-то откровенно сомневался, сможет ли женщина руководить сложным участком. Но были и те, кто сразу подставил плечо.

— Авторитет под землёй нельзя доказать ни дипломом, ни фамилией, тем более она у меня другая, — убеждена собеседница. — Я доказывала его ногами! Изучала шахту километрами пройденного пути. А дома меня ждала моя личная «заместитель начальника» — мама, которой я сдавала доклад, и мы вместе разбирали все рабочие моменты смены. В итоге отношения с коллективом сложились лучше, чем я могла вообразить. Эти мужчины стали частью моей жизни!

Физика первого спуска: 4 января и колоссальный груз ответственности

Свою самую первую самостоятельную смену в статусе мастера горного участка героиня помнит не просто детально, а физически.

— 4 января, официальный выходной день. На смене из ИТР — я одна, у остальных отдых, — вспоминает она. — Чувство было одно: колоссальный груз ответственности, помноженный на авторитет мамы. Нужно было найти и обойти определённые комплексы и участки. Я намотала тогда много километров ногами, но выполнила всё до последнего пункта. В забой заходила с чётким пониманием своих действий — было больше интересно, чем страшно. Вышла на-гора выжатым лимоном, но с твёрдым знанием: невыполнимых задач нет!

«Лёгкие» шахты: замеры газа, метан и взрывы

Смена мастера горного участка начинается и заканчивается стопками документов: изучение проектов и инструкций до спуска, подробный отчёт о проделанной работе после выезда на поверхность. Без этого планировать работу следующих смен невозможно. Ежесменный маршрут Ольги — это непрерывный контроль безопасности. В её руках — исправные приборы, от показаний которых зависят жизни людей.

Каждую смену девушка выполняет замеры газа, контролирует распределение воздуха, проверяет состояние выработок и вентиляционных сооружений. При превышении предельно допустимой концентрации метана (1% и более) алгоритм действий жёсткий и мгновенный:

— Работы сразу останавливаются, с оборудования снимается напряжение, а людей немедленно выводят на свежую струю воздуха. Сообщаем диспетчеру рудника и начинаем мероприятия по приведению забоя в безопасное состояние. Работы возобновляются после снижения концентрации метана до допустимых значений.

Под её руководством работают две бригады крепильщиков: одна возводит перемычки, вторая укрепляет кровлю. Никакой «лирики» на смене нет: короткий наряд, подписи, чёткие указания по безопасности — в шахту.

Ещё одна суровая обязанность мастера горного участка — руководство взрывными работами.

— Подготовка и ведение взрывных работ происходят строго по наряд-путёвке. При самом взрыве страха нет — есть максимальная собранность, концентрация и внутреннее напряжение, — делится девушка.

«На-гора» — без стереотипов

А на вопрос о том, каково это — быть женщиной-руководителем в подземном царстве, героиня отвечает с юмором и глубокой мудростью:

— На смене женственность проявляется во внимании к мельчайшим деталям. А ещё замечено: если с мужчиной-мастером шахтёры могут долго спорить, то с женщиной-мастером проще согласиться и сделать! — смеётся она. — В остальном же профессия не имеет пола. Но чаще всего переключаться на обычную жизнь получается быстро. Дома меня ждёт семья, сын, выезды на природу и тихий сон выходного дня.

К спорам о том, место ли женщине в шахте, Ольга относится с иронией:

— Об этом спорят только те, кто знает о производстве исключительно по картинкам. Делить ответственность по гендерному признаку под землёй глупо: там работают законы физики и правила безопасности, а не стереотипы! Руководитель должен уметь просчитывать риски, организовывать процесс и общаться с людьми. Эти качества не имеют пола. В XXI веке протестовать против женщины-мастера в шахте — это примерно как требовать забрать у шахтёров комбайны и выдать им кайло, просто потому что оно выглядит «более мужественно».

Мастер горный солигорских недр Ольга Бойко продолжает свой ежедневный путь по подземным горизонтам. Благодаря её знаниям, ногам, проходящим километры выработок, и женской внимательности тысячи шахтёров ежедневно спускаются в забой с уверенностью: под землёй дышится легко и безопасно.