Лингвистическая рулетка: как академики слова на первый и второй сорт делили

​В бессмертном фильме Станислава Ростоцкого «Доживём до понедельника» есть эпизод, который навсегда врезался в коллективное бессознательное отечественной интеллигенции. Герой Вячеслава Тихонова, утонченный, рефлексирующий и безукоризненно интеллигентный учитель истории Илья Семёнович Мельников, с плохо скрываемой педагогической болью жалуется своей молодой коллеге Наташе Гореловой: «Я им говорю: «Не ложьте зеркало в парту!», а они всё ложат и ложат…».

Этот крик души стал не просто кинематографической цитатой, а настоящим символом лингвистического пуризма. Ошибка в использовании глагола «ложить» возведена в ранг абсолютного, непростительного греха. Человек, произносящий это слово без приставки, в глазах культурного общества моментально теряет человеческий облик, лишается права на высшее образование и мысленно высылается за 101-й километр филологической географии.

Казалось бы, правила игры предельно ясны. Есть литературный русский язык — сверкающий храм грамматики, где на мраморных постаментах стоят благородные глаголы, и есть грязная улица просторечий. Но если мы присмотримся к действиям стражей этого храма — уважаемых российских лингвистов и академиков — мы обнаружим в их логике зияющие дыры размером с Тунгусский метеорит. Оказывается, академическая среда относится к «великорусским» словам с грацией карточного шулера, произвольно назначая одни слова аристократами, а другие — пожизненными маргиналами.

​Потому что после того, как академики «замахали» («я ей помахаю»), любые формы любых других глаголов автоматически получили моральное право на существование. Речь идет, конечно же, о поразительной снисходительности к глаголу «махать». В строгой, классической парадигме мы должны говорить исключительно «я машу», «он машет». Однако академические справочники давно и весьма фривольно впустили в свои святые чертоги просторечное, разлапистое «махаю» и «махает», снабдив их стыдливой пометой «разг.» (разговорное). То есть, если вы «махаете» рукой на правила — это милая речевая вольность, допустимая в быту. Но стоит вам «положить» на эти же правила, использовав глагол «ложить», как вы тут же становитесь врагом государства.

​Где справедливость?

Почему «махаю» получает официальную индульгенцию и прописку в словарях, а несчастное «ложить» подвергается остракизму? Говорят, что в литературном русском языке глагола «ложить» без приставки не существует. Мол, оно неполноценно от природы. Ему обязательно нужен костыль в виде «по-», «пере-», «за-» или «на-». Без приставки это слово словно голый человек на светском приеме — вызывает шок и трепет. Но позвольте, если язык — это живой, развивающийся организм (как любят повторять сами филологи, когда им нужно оправдать очередную легализацию сленга), то почему этот организм так избирательно отторгает одни корни и с радостью приживляет другие?

​Ситуация доходит до абсурда, если мы переведем взгляд с глаголов на числительные. Здесь академический Олимп и вовсе решил устроить аттракцион невиданной щедрости. В прошлом году Институт русского языка имени Виноградова РАН нанес сокрушительный удар по фонетическому перфекционизму, закрепив в академическом словаре равноправные варианты произношения: «миллион» и «мильон», а также «миллиард» и «мильярд». Да-да, те самые формы, которые раньше считались признаком купеческой необразованности из пьес Островского или чрезмерно экзальтированной поэзии («Мильон терзаний!»), теперь стали законными гражданами орфоэпического царства.

​Раз академики официально признали, что проглатывание букв ради экономии речевых усилий — это нормальный эволюционный процесс, то почему мы останавливаемся на полумерах? Если можно «мильон», то логика неумолимо требует продолжения банкета! Давно пора закрепить в словарях наряду с громоздкими «пятьдесят» и «шестьдесят» их обтекаемые, аэродинамичные, народные синонимы — «писят» и «шисят». Согласитесь, в динамичном XXI веке у людей просто нет времени выговаривать эти лишние согласные. А как прекрасно, современно и даже немного философски звучат порядковые числительные в новой парадигме: вместо длинного и спотыкающегося «семидесятый» — хлесткое и стремительное «семисятый». Или, что звучит еще более интригующе и многообещающе, — «писятый». Представьте себе торжественное объявление на юбилее: «Сегодня мы празднуем ваш писятый день рождения!» Звучит свежо, смело и избавляет речевой аппарат от ненужного стресса.

​Если мы будем последовательны в легализации того, как народ реально говорит, то пора ввести в обиход дроби: вместо «четыреста» — уверенное «четыста», вместо «тысяча» — лаконичное «тыща» (которое, к слову, уже стучится в двери словарей).

Как решают судьбу слов академики

​Наблюдая за всем этим, хочется поразмышлять: какими же все-таки критериями руководствуется академическая среда, когда сортирует слова по кастовому признаку? Складывается впечатление, что где-то в недрах институтов заседает тайный орден филологов, который решает судьбы слов с помощью игры в дартс или орлянки.

​— Коллеги, что делаем с «махаю»? — спрашивает председатель в бархатной мантии.

— Пусть живет во втором сорте, с пометкой «разг.». Жалко его, народ им часто пользуется на дачах и вокзалах, — отвечают заседатели.

— Принято! А как насчет «мильона»?

— О, это слово с историей! Его еще классики употребляли для рифмы. Даем статус высшего сорта, равноправного варианта!

— Отлично. А что с «ложить»?

— Расстрелять! — хором кричит президиум. — Вычеркнуть из бытия! Сжечь на костре грамматики! Оно без приставки! Это неприлично!

​Этот академический снобизм необъясним. Язык — это стихия, океан, который сам решает, какие ракушки выносить на берег, а какие перемалывать в песок. Но наши лингвисты пытаются управлять этим океаном с помощью детского сита. Они вылавливают из воды «мильон» и «махаю», радостно несут их в свои кабинеты, а слово «ложить» брезгливо пинают обратно в пучину, делая вид, что его не существует. Хотя каждый, абсолютно каждый носитель языка хотя бы раз в жизни втайне, пока никто не слышит, «ложил» что-нибудь куда-нибудь. И даже на что-нибудь.

По факту получается языковая система двойных стандартов, где законы логики бессильны. С подобным подходом мы придем к тому, что в будущем образованный человек будет говорить:

«Я махаю рукой на свои шисят лет и кладу в карман мильон рублей, потому что ложить их туда мне запретил словарь».

Язык превратится в минное поле абсурда, где можно споткнуться о невидимую приставку, но при этом легально проглотить половину слова в числительном.

***

​Возможно, Илья Семёнович Мельников в фильме «Доживём до понедельника» был прав в своей печали. Только грустить нужно не о том, что ученики «всё ложат и ложат», а о том, что когда-нибудь, устав от академических парадоксов, они перестанут класть, ложить и махать, а просто напишут в мессенджере: «Я всё поклал. Дай мильон. Мне писят». И знаете что? Институт русского языка это однажды официально утвердит.