В австралийском штате легализовали переработку человеческих тел для удобрения земли

Прогресс, как известно, не стоит на месте. Особенно в том, что касается спасения планеты или оптимизации расходов. Так что пока консервативная часть человечества по старинке предаёт усопших земле или огню, передовая западная мысль шагнула далеко вперёд — прямо в компостную яму…

Новый способ погребения в Австралии

На днях парламент австралийского штата Новый Южный Уэльс торжественно узаконил переработку человеческих тел в органическое удобрение, замкнув тройку лидеров «зелёного» гуманизма и примкнув к четырнадцати штатам США и немецкой земле Шлезвиг-Гольштейн.

Трогательно… Вот прям до слёз…

Как будет работать технология

Уже с 2028 года каждый сознательный австралиец, предварительно подписав прижизненное согласие, сможет после смерти не просто бесполезно занимать дорогостоящий участок на кладбище, а принести реальную пользу народному хозяйству. Технология отработана до мелочей и напоминает рецепт изысканного кулинарного блюда от шеф-повара-эколога. Тело помещают в специальный резервуар, любовно пересыпают сеном, люцерной и опилками, после чего в дело вступают трудолюбивые микроорганизмы. Повышенная температура, полтора месяца ожидания — и вуаля! — бывший налогоплательщик превращается в первосортный гумус.

​Правда, остаётся небольшая техническая заминка в виде скелета, но и тут прогрессивные умы не растерялись. Кости заботливо перетирают в муку и смешивают с общей массой, предварительно изъяв титановые суставы, кардиостимуляторы и золотые коронки — не пропадать же цветному металлу в самом деле! Полученный субстрат безутешные, но практичные родственники могут забрать в мешочках домой, чтобы удобрить кусты роз под окном или подкормить рассаду помидоров, либо же благородно пожертвовать профильным службам для озеленения городских парков.

Немецкий опыт и исторические параллели

​Однако особый восторг в этой истории вызывает не столько австралийский прагматизм, сколько немецкий научный подход, ставший для антиподов вдохновляющим примером. В Германии эту процедуру ласково назвали словом «Reerdigung» (возмещение — с нем.) и легализовали после двух лет тщательных испытаний. Институт судебной медицины Лейпцигского университета с истинно нордической педантичностью провёл ровно 76 экспериментальных захоронений в закрытых коконах с сеном.

​Читаешь эти сухие научные отчёты, и невольно накатывает волна исторического дежавю. Всё-таки некоторым немецким исследовательским институтам не привыкать проводить смелые прикладные эксперименты с человеческими останками во имя высокой экономической целесообразности. Историческая память услужливо подбрасывает материалы Нюрнбергского процесса и скромные труды профессора анатомического института в Данциге Рудольфа Шпаннера. Тот в 1943-1944 годах тоже крайне рачительно подходил к биоматериалу из концлагерей, вываривая в котлах человеческий жир с водой и каустической содой по два-три часа. Сто килограммов мыла на выходе — вот такой вклад в науку того времени.

Вопросы безопасности и этики

​Конечно, времена изменились, методы стали мягче, да и согласие теперь спрашивают заранее. Но сам утилитарный взгляд на человека как на мешок с полезными химическими элементами остался прежним. Особенно умиляет вердикт немецких специалистов о том, что проведённые тесты полностью «подтвердили безопасность процесса». Безопасность для кого, простите? Для брюквы, которая вырастет на бывшем бюргере? Или для грунтовых вод?

​Но ещё дальше пошли местные немецкие церкви, которые с удивительной богословской гибкостью признали превращение человека в перегной «достойной формой прощания». Это — новое слово в христианской теологии! Видимо, библейский тезис «ибо прах ты и в прах возвратишься» в Шлезвиг-Гольштейне решили трактовать с позиции справочника по агрономии. Представьте себе эту возвышенную картину прощания: вместо органной музыки — мерный гул оборудования, а вместо горсти кладбищенской земли пастор вручает вдове ведро питательного компоста со словами: «Ганс всегда любил герань, теперь он станет с ней единым целым».

Экономический расчёт

​Если же отбросить сантименты и включить ничем не замутнённую бухгалтерию, как это любят делать авторы подобных законопроектов, пред нами открываются захватывающие экономические горизонты. Давайте посчитаем. Из одного среднестатистического человеческого тела весом около 70-80 килограммов, с учётом добавляемой органики — всей этой люцерны, опилок и соломы, — на выходе получается примерно один кубический метр, или около 250-300 килограммов великолепного, богатого азотом и фосфором гумуса.

​Много ли это в масштабах сельского хозяйства? Опытные агрономы скажут, что для качественного удобрения почвы требуется вносить хотя бы по 3-4 килограмма компоста на один квадратный метр. Путем нехитрых арифметических действий получаем, что одного среднестатистического австралийца или немца хватит на то, чтобы удобрить жалкую сотку земли — участок размером десять на десять метров. Даже на приличный огород не хватит, не говоря уже о фермерских угодьях!

​А если взглянуть на проблемы австралийского агропрома так сказать глобально… Зелёный континент славится своими бескрайними, но зачастую бедными почвами, а цены на традиционные минеральные удобрения сегодня кусаются так, что фермеры за голову хватаются. Чтобы удобрить хотя бы один гектар пашни (десять тысяч квадратных метров), потребуется пустить на переработку примерно сто человек. А ведь пахотных земель в Австралии — около тридцати миллионов гектаров! Получается, чтобы полностью решить проблему с дорогими удобрениями и обеспечить один-единственный сельскохозяйственный сезон, австралийским аграриям потребуется ни много ни мало три миллиарда свежих покойников. При том что всё население Австралии едва превышает двадцать шесть миллионов человек. Какая досада! Даже если весь континент в едином экологическом порыве одновременно отправится в биореакторы с сеном, этого хватит лишь на то, чтобы удобрить менее одного процента австралийских полей. Явная недоработка стратегов из Нового Южного Уэльса — сырьевая база откровенно подкачала.

Возражения в парламенте

​Впрочем, в австралийском парламенте ещё остались люди, не утратившие остатки здравого смысла. Депутат Сьюзан Картер хоть и робко, но попыталась-таки напомнить коллегам, что ценность человеческого тела всё-таки не сводится к таблице Менделеева и набору питательных веществ для газона. Но кто сегодня слушает таких ретроградов, когда на кону экономия кладбищенских земель и борьба с углеродным следом от крематориев?

Финальный вопрос

​Глядя на весь этот биотехнологический цинизм, хочется задать лишь один чисто гипотетический вопрос. А сами эти светлые умы — лейпцигские судмедэксперты, прогрессивные пасторы Шлезвиг-Гольштейна и предприимчивые австралийские парламентарии — уже вписали свои имена в очередь на компостирование? Очень хотелось бы посмотреть, с каким энтузиазмом они сами готовы отправиться в душный кокон с прелым сеном, чтобы через полтора месяца их тщательно перемолотые косточки стали достойным украшением общественной клумбы у здания парламента. В конце концов, личный пример в деле удобрения родной земли — лучший аргумент в любом споре. Особенно научном.