Европейцу лежать в китайском гробу – геополитически некорректно. Брюссель испугался демпинга

Человечество устроено удивительно жизнерадостно: пока мы дышим, строим грандиозные планы, выплачиваем двадцатилетнюю ипотеку и спорим о вкусе артишоков, невидимая рука рынка неустанно заботится о нашем финальном комфорте…

Однако осенью 2026 г. в коридорах Брюсселя разразился по-настоящему мефистофельский скандал. Европейская ассоциация гробовщиков, собравшись с духом, направила в Еврокомиссию коллективную челобитную: Поднебесная залезла на европейскую грядку – самую священную, самую консервативную и, казалось бы, самую защищенную от любых веяний глобализации.

Китайцы наводнили Старый Свет гробами по ценам, которые местные мастера называют откровенным издевательством над европейскими «ритуальными традициями», заставив брюссельских бюрократов полистать антидемпинговые кодексы.

И вопреки древним мудрецам, советовавшим помнить о бренности бытия, поэт Евстигней Закивакин из горьковских «Русских сказок» сформулировал базовый закон мироздания куда более доходчиво и монументально:

Бьют тебя по шее или в лоб, –

Всё равно, ты ляжешь в темный гроб…

Честный человек ты иль прохвост, –

Все-таки оттащат на погост…

Правду ли ты скажешь иль соврешь, –

Это всё едино: ты умрешь!..

С точки зрения философии с этим трудно спорить. Но европейские фабриканты готовы поспорить с калькуляцией. За последние пять лет в ЕС закрылась четверть предприятий ритуального деревообрабатывающего промысла. Причина банальна: готовое изделие из Китая, изготовленное из благородного дуба, ясеня или лакированной сосны, приплывает в порт Роттердама и добирается до Рима или Парижа по цене втрое ниже, чем местный аналог из точно такого же полена!

Итальянский гробовщик Джузеппе, чья семья четыре поколения строгала саркофаги под сенью тосканских кипарисов, разводит руками: «Как прикажете конкурировать, если у них готовый лакированный шедевр с бронзовыми ручками стоит дешевле, чем мне обходится одна лишь сушка досок?!». ​

Закивакин бы только меланхолично вздохнул, глядя на бухгалтерский баланс сеньора Джузеппе:

Нас ежедневно жизнь разит,

Нам отовсюду смерть грозит!

Со всяких точек зрения

Мы только жертвы тления!

Но современные европейцы – жертвы не столько тления, сколько регуляторной гильотины и собственной экономической спеси. Ибо на поверхности пред нами вопрос из вопросов: почему хваленое европейское гробовых дел ремесло проигрывает битву за последний приют?

Во-первых, себестоимость европейского гроба сегодня перегружена такой прорвой бюрократических надстроек, словно усопшего собираются хоронить на Марсе. В цену каждого изделия заложены экологический сбор за углеродный след спиленного вяза, налог на утилизацию опилок, сертификат гендерного равенства среди лесорубов и жесткая директива по биоразлагаемости обивочного атласа. Европейский плотник обязан платить бешеные счета за электричество, содержать профсоюз и отчислять «долю» сертифицирующим органам за маркировку «эко-френдли похороны» (безопасный для окружающей среды).

В это же время в китайской провинции Шаньдун, неофициальной «гробовой столице планеты», работает эффект масштаба. Фабричные роботизированные линии штампуют корпуса со скоростью пулемета, древесина поступает централизованно, логистика вылизана до долей цента, а экспортные субсидии государства превращают доставку морем в формальность. Китайские товарищи подошли к вопросу с шаолиньским спокойствием и большевистским размахом: если человеку суждено покинуть этот мир, почему его скорбящие родственники должны влезать в долговую кабалу?

И тут раздается стук. И не из потустороннего мира. А из дверей брюссельских кабинетов:

Чу, смерть стучит рукою честной

По крышке гроба, точно в бубен!..

Я слышу зов ее так ясно

Сквозь пошлый хаос скучных буден.

Этот зов, видимо, и был услышан евродепутатами. Так что жалоба готовится вселенского масштаба: европейцы требуют признать китайские субсидии нечестными, ввести заградительные пошлины и защитить «стратегический суверенитет в сфере последнего пути».

Звучно смешно: «суверенный гроб Европы»! Получается парадокс: десятилетиями Брюссель учил весь мир священным заповедям свободного рынка, пел про здоровую конкуренцию и торжество потребительского выбора. Но стоило восточному дракону предложить потребителю доступный и качественный товар в сегменте, где спрос (увы) стабилен абсолютно всегда, как идеалы свободы испарились. Оказывается, лежать в честно сколоченном китайском гробу – это геополитически некорректно. Лежать надо в гробу непременно втридорога и по стандартам Евро-7!

Но простому гражданину, планирующему свой скромный земной финал, пафос бюрократов –чужд. С точки зрения здравого смысла, доступный китайский гроб – это подлинный акт социального гуманизма. Он оставляет сэкономленные тысячи евро живым наследникам: на праздничный поминальный обед, на подарки внукам и на радость бытия! Зачем платить бешеные деньги за то, что проведет с вами всего несколько часов на виду, а затем отправится в объятия сырой земли или крематория?

А ведь Закивакин предупреждал об иллюзиях земного тщеславия:

Нас не подкупишь ложью сладкой,

Ведь знаем мы с тобою оба.

Жизнь – только миг, больной и краткий,

А смысл ее – под крышкой гроба!

Если смысл всего лишь там, то нет логики переплачивать посредникам за миланскую фурнитуру. Китайский производитель вернул ритуальной индустрии здоровый утилитаризм. В эпоху безудержного консьюмеризма, когда маркетологи пытались продавать гробы с подогревом, бархатом цвета увядающей розы и титановыми накладками, азиатские фабрики напомнили: последний ящик – это просто упаковка для багажа при пересадке на главный экспресс вечности.

Не случайно Евстигней совершенно справедливо наставляет нас насчет багажа:

В жизни мы – как будто на вокзале,

Пред отъездом в темный мир загробный…

Чем вы меньше чемоданов взяли,

Тем для вас и легче и удобней!

А меньше взятых чемоданов – это и есть меньшие траты на погребальный инвентарь! Неспособность европейских компаний выдержать открытую конкуренцию обнажает главный недуг экономики Запада: привычку жить в тепличных условиях искусственных регламентов, где реальная себестоимость подменяется монопольным сговором и пресс-релизами о традициях. Рынок суров, но справедлив: если ты не умеешь производить товар по карману обывателю, никакой Брюссель не спасет твою мануфактуру от банкротства.

Тем не менее, вся эта окологробовая баталия поднимает настроение. Ибо доказывает, что жизнь продолжается, абсурд человеческой возни бесконечен, а здравая логика хоть и изредка, но может проползти сквозь любые таможенные барьеры.

Будем жить бессмысленно и просто!

Будь пустым, тогда и будешь чистым.

Краток путь от люльки до погоста!

Служит Смерть для жизни машинистом!..