Как самолёты колхозника помогли герою-лётчику дойти до Победы

С именем летчика Бориса Ерёмина, одного из немногих наших воздушных бойцов награжденных 4 орденами Красного Знамени, связан известный факт Великой Отечественной войны. Майору, а затем подполковнику Борису Ерёмину, уроженцу города Саратова, выпала честь воевать на именных самолетах, переданных ему саратовским же колхозником Ферапонтом Петровичем Головатым. И если на боевом счету Бориса Ерёмина числится 23 немецких самолетов, сбитых лично, то из них 14 он сбил, сражаясь именно на самолетах от Ферапонта Головатого.

Истоки и путь в небо Бориса Еремина

Родился Борис Ерёмин в городе Саратове, там же, после окончания школы № 1, работал токарем на заводе «Сотрудник революции». Борис рос без отца, его наставником в жизни был дядя по материнской линии. А тот был одарённым человеком — токарь высшей квалификации и самобытный живописец. Дядя и пробудил у племянника интерес к труду, жажду к знаниям, приобщил к любимому своему рабочему делу — токарному. Руднев поучал: «Будешь токарем. Не мельтеши, не суетись, делай всё основательно и вырастешь в мастера».

Что ж, Борис Ерёмин вырос в мастера, но только не токарных дел, а воздушных боев! Из личных воспоминаний Бориса Ерёмина:

«Работа с металлом мне нравилась, скоро я стал уже специалистом 4-го разряда. Но, как-то довелось наблюдать под Саратовом обслуживание и полеты двух самолетов Р-1. Механики дали нам возможность посмотреть машины. Там же мы видели и летчиков. Наверное, эта встреча сыграла свою роль, и когда к нам на завод пришли представители авиационного училища для отбора кандидатов на учебу, я подал заявление. Да и время тогда такое было: «Комсомолец! На самолет!»

Так в 1931 году по комсомольской путевке Борис Ерёмин поступил в Вольское военное объединенное лётно-техническое училище, которое с отличием окончил в 1932 году. В том же году он получил назначение на Дальний Восток, где летал бортмехаником на тяжелых бомбардировщиках, довелось ему и поучаствовать в боях на озере Хасан. 6 августа 1938 года Борис Ерёмин в составе экипажа совершил боевой вылет для нанесения бомбового удара по японским позициям на сопке Заозерной.

А не оставляя мечты самому пилотировать воздушные боевые машины, Борис Ерёмин смог в 1939 году освоить управление самолётом Р-5. И затем был направлен для переучивания на летчика-истребителя в Качинскую военную авиашколу, после окончания которой продолжил лётную службу в 160-м авиаполку ВВС Одесского военного округа.

В начале Великой Отечественной войны: первый успех и горький урок

Там, под Одессой, будучи уже командиром истребительной авиаэскадрильи, 22 июня 1941 года Борис Ерёмин и вступил в жесткую схватку с врагом. 

Из его рассказа:

«В этот самый первый день войны я и увидел в нашем небе самолёты с крестами. Группа немецких бомбардировщиков шла высоко стороной, и, прежде чем мне удалось рассмотреть их, я внутренне, каким-то 10-м чувством ощутил, что самолёты — чужие. Это и было осязаемой реальностью начавшейся войны».

А первая «встреча» с врагом у Ерёмина произошла в последних числах июня того трагического 41-го. Стояло знойное летнее небо, под крылом его «Ишачка» — станция Знаменка, где множество эшелонов с техникой и войсками. А вверху, прямо над ним: чёрный крест на фоне жёлтой плоскости… Вражеский самолёт-разведчик Do-17 вел себя вызывающе, всем своим видом показывая превосходство в воздухе. А Ерёмин, точно рассчитав, полупереворотом зашёл снизу в хвост врагу и в упор открыл огонь: «Есть попадание!» Дорнье задымил и пошел к земле.

Но в ночь с 12 на 13 июля 1941 года самолет Борис Ерёмина был подбит зенитной артиллерией противника. На вынужденной посадке самолёт разбился, а сам Ерёмин с тяжелыми ранениями попал в госпиталь. Вот как он сам говорил об этом:

«В первый же военный день я вылетел на прикрытие железнодорожной станции Знаменка. Но встретиться с противником не удалось. А вот на третий день войны мы поймали первого Дорнье-17. Он сам на нас нарвался, вышел на станцию для бомбометания и зазевался. Мы всадили в него почти весь боезапас и сбили.

А потом мне не повезло. В ночном полете, когда я летел на прикрытие крупного элеватора от обстреливавших его «мессеров», попал под внезапный залп немецкой зенитки. С поврежденным мотором тянул, сколько мог, к своему аэродрому, однако пришлось приземляться раньше. С повреждением челюсти, ключицы и рёбер попал в госпиталь. После излечения разыскал и вернулся в свой 296-й полк. Сейчас из его прежнего состава остался, наверное, я один. Бои тогда были жестокие, потери велики. После воздушных схваток под Красным Логом, Мелитополем и Каховкой, тех, кто остался в полку, вывели под Самару на переформирование. В декабре с саратовского завода мы получили и новую технику -20 новых истребителей Як-1».

Бой семи против двадцати пяти

Особенным во фронтовой биографии Бориса Ерёмина стал день 9 марта 1942 года, полк тогда базировался южнее Харькова и прикрывал наши наземные войска. Впоследствии именно о бое 9 марта очень эмоционально и рассказывал Борис Ерёмин: 

«Летчики 2-й эскадрильи вылетели к объекту прикрытия. Впереди увидели группу из истребителей и бомбардировщиков противника — всего 25 штук. Они перестраивались для атаки позиций нашей пехоты. Можно было бы броситься на их боевые порядки сразу, но это могло не дать результатов: сорвать бомбардировку, скорее всего, не удалось бы, и сами бы понесли потери — слишком велик был перевес в силах. Пришло другое решение: отвернуть на запад, уйти с набором высоты, и оттуда обрушиться внезапно на изготовившиеся к бомбежке германские «юнкерсы» и «мессеры».

Хорошо помню первую атаку. Строем «тупой клин», сверху мы вломились во вражеские порядки. Целей много. Били в упор. Сразу сбили 4 штуки. Потом завертелась карусель. Но немцы дрогнули, их строй мы разорвали, обратили в бегство, и на догоне свалили еще троих. Всего 7. Сами вышли из боя без потерь, хотя и с повреждениями. Посечена осколками была и моя машина. Но несмотря на это, я испытал тогда чувство такого глубокого удовлетворения, которое не приходилось испытывать никогда ни до, ни после того боя.

Поскольку бой проходил на предельных режимах двигателей, горючего уже почти не было. Я понял, что надо собирать группу — подаю сигнал сбора. Обозначил себя глубокими покачиваниями, и остальные стали пристраиваться. Подходит слева Саломатин, смотрю, конфигурация самолета у него какая-то необычная — снарядом фонарь сбило. Сам он, спасаясь от встречной струи воздуха, пригнулся так, что его и не видно. Справа — вижу, подходит Скотной — за ним белый шлейф, видимо, радиатор подбили осколками. Потом мимо меня — один, второй, третий… все наши! Ты представляешь, после такой схватки — и все пристраиваются! Все — в полном порядке! Я чувствовал радость победы, удовлетворение необычное, какого никогда и не испытывал! Первые-то дни мы чаще в роли побежденных были.

Для всех нас этот успех был очень важен именно в психологическом плане. Убедил нас в том, что мы можем дать фрицам жару, бить их асов крепко. 

После посадки все собрались у моей машины, кричали, обнимались, целовались. Об этом бое стало известно Верховному Главнокомандующему Сталину и Генеральному конструктору Яковлеву, широко обсуждался он и в нашей периодической печати».

Но еще более важным было, как признавался Борис Николаевич, что представители пехоты выразили летчикам благодарность:

«А для меня особенно была важна встреча с двумя нашими пехотинцами. Их прислал к нам командир стрелкового полка, чтобы поблагодарить за сбитые «юнкерсы». Немолодые уже, битые, матерые дядьки стали делиться впечатлениями. «Вы не представляете, сколько мы натерпелись от этих мерзавцев. Ведь от самого Перемышля под немецкими бомбами топаем. А тут вдруг горящие «кресты» с неба падают один за другим. Спасибо вам! А что в окопах творилось: крики, шапки вверх бросали. Вы, наверное, аж оттуда видели!»

На следующий день бою семерки Бориса Ерёмина целую полосу посвятила газета «Правда». Под заголовком «7 против 25» появилось сообщение и в «Красной звезде». Эпиграфом к тексту стояли слова Суворова: «Воюют не числом, а уменьем». Подробно рассказывали о воздушном бое и газеты «Сталинский сокол» Военно-Воздушных Сил страны, и «Коммунист» Саратовской области. В полк прибыл командующий авиацией Юго-Западного фронта генерал Фалалеев. В присутствии командира полка Баранова командующий сообщил, что все участники боя будут награждены орденами Красного Знамени, добавив:

«Ну, а ведущего группы Ерёмина будем представлять к званию Героя Советского Союза».

На что сам Борис Ерёмин отреагировал так: «Не надо, товарищ командующий. Мы все одинаково дрались».

Фалалеев не без удивления посмотрел на Ерёмина, потом на командира полка Николая Баранова. Но тот поддержал своего летчика: «Борис прав. А Героя он еще завоюет!»

Забегая вперёд скажем: судьба Бориса Ерёмина сложилась так, что впоследствии его дважды представляли к присвоению звания Героя Советского Союза, но стал он им лишь спустя 45 лет по окончании Великой Отечественной войны.

Воюя на самолетах от Ферапонта Головатого

В декабре 1942 года саратовский колхозник Ферапонт Петрович Головатый на личные средства приобрел самолет Як-1 и вручил его майору Борису Ерёмину, командиру гвардейского истребительного авиаполка. На самолете сбоку, на фюзеляже, была сделана надпись:

«Летчику Сталинградского фронта гвардии майору Еремину от колхозника колхоза «Стахановец» Головатого». 

К тому времени Борис Ерёмин уже имел на своём счету 7 самолётов врага, сбитых лично, и был награждён двумя орденами Красного Знамени. Борис Николаевич прошел на этом самолете боевой путь от Сталинграда до Севастополя.

После освобождения Севастополя самолёт был передан в краеведческий музей города Саратова по просьбе жителей города.

А 29 мая 1944 года на саратовском аэродроме гвардии майор Ерёмин получил новый самолёт, на этот раз истребитель Як-3, приобретённый на средства того же Ферапонта Головатого. На борту этого Як-3 была надпись: «От Ферапонта Петровича Головатого 2-й самолёт на окончательный разгром врага!» 

На этом самолёте Борис Ерёмин и воевал до Победы, сбив последний вражеский самолёт в небе Чехословакии. И на груди Бориса Николаевича было уже 4 ордена Красного Знамени.

Как «Пчёлка» долетела до Победы. Из книги И. Бражнина «В Великой Отечественной»

«…Я приехал в полк к подполковнику Борису Ерёмину, чтобы познакомиться с историей его примечательного самолёта. Рассказать это мне будет тем приятней, что самолёт в самом деле примечателен. Это истребитель Як-1 с необычной для боевой машины надписью на фюзеляже: «Лётчику Сталинградского фронта товарищу Ерёмину от колхозника товарища Головатого».

Я видел книги с дарственными подписями, кубки, блюда, но самолёт с подобного рода надписью мне видеть до той поры не доводилось. Надпись сделана была 26 декабря 1942 года, когда впервые встретились лётчик Борис Еремин и колхозник Ферапонт Головатый.

Встреча состоялась в кабинете директора Саратовского авиазавода. Когда-то и сам Ерёмин был токарем на заводе, а теперь он прилетел с фронта на завод, чтобы принять самолёт, построенный на сбережения его земляка, саратовского колхозника.

Ферапонт Петрович чувствовал себя несколько стеснённо в кабинете директора и заторопился смотреть самолёт. Они с Ерёминым ушли из директорского кабинета на аэродром. Там старый колхозник с крестьянской обстоятельностью осмотрел машину, залез в пилотскую кабину, всё ощупал, обстукал. Выспрашивал, как управлять машиной, как из пулемётов стреляют.

Последним обстоятельством Ферапонт Головатов особенно интересовался, так как в Гражданскую войну сам был боевым командиром и во главе эскадрона красных конников участвовал в обороне Царицына. Теперь тот же город на Волге вместе с тысячами других советских воинов должен был оборонять майор Борис Ерёмин, оборонять на машине, построенной на средства старого защитника волжской твердыни.

Головатый остался доволен осмотром. Машина ему понравилась. Он поцеловал лётчика и пригласил после войны к себе в гости. А через день Борис Ерёмин вылетел на самолёте Головатого к себе в полк. Спустя ещё день, 29 декабря 1942 года, Еремин ушёл на нём в первый боевой полёт.

Обо всём этом рассказал мне Борис Николаевич на аэродроме, стоя возле самолёта, на борту которого рядом с надписью красовалась уже красная звёздочка. Ею отмечен был первый сбитый на этой машине самолёт врага. На боевом счету Ерёмина он был уже 8-м сбитым им фашистским самолётом.

Впрочем, не в звёздочке сила. Возле самолета происходили короткие митинги перед началом каждого наступления и боевые летучки пилотов перед особо сложными и ответственными операциями.

Для населения освобождаемых от фашистов городов и сёл этот самолёт был символом чести и долга советского гражданина. Шахтёры Снежнинского рудника, разрушенного немцами, узнав историю самолёта, дали возле него обязательство — восстановить разрушенную шахту досрочно. А крестьяне освобождённого Гуляй Поля, следуя примеру Головатого, решили тоже собрать средства на приобретение для лётчиков боевого самолёта.

Обо всём этом майор Борис Ерёмин писал на Саратовщину, в колхоз Головатому. Он писал о делах полка, о том, как воюют ветераны полка, как растёт молодёжь. Рассказывал о боевой работе лейтенанта Николае Глазова, сбившего 19 вражеских машин, о старшем лейтенанте Фотии Морозове. Головатов писал Ерёмину о своих колхозных делах, о работе саратовских хлеборобов.

Но всему бывает конец, а для боевой машины конец наступает довольно скоро. Век её недолог. Износилась она, излеталась, и пришлось её отправить в Саратовский музей, как реликвию войны.

И тут события приняли новый и чудесный оборот. Самолёт Головатого не мог уже летать. Но самолёт Головатого продолжал свой боевой полёт. Да. Именно так и было. Узнав о том, что машина уже не годна для боевой службы, Ферапонт Головатый собрал все средства, какие были у него и его семьи, и решил приобрести для Бориса Ерёмина другой самолёт. Вскоре самолёт был готов, и, передавая его на аэродроме лётчику, Ферапонт Головатый сказал:

— Ты знаешь, Борис, я в колхозе пчеловодом работаю. Так вот, дарю тебе свою «Пчёлку», но с уговором: должна она на этот раз долететь до Берлина и крепко ужалить немца.

Майор Борис Ерёмин усмехнулся и кивнул большой лобастой головой:

— Договорились. Обещаю приземлиться на Берлинском аэродроме.

Так ответил лётчик Ерёмин. Так оно и стало. Но об этом в двух словах не скажешь. И никакой мерой не измеришь тех 18 месяцев жестоких испытаний, горьких потерь и тяжких воинских трудов, которые отделяли загаданное для «Пчёлки» от того майского дня 1945 года, когда это загаданное стало уже былью…»

Воин Борис Еремин и труженик тыла Ферапонт Головатый: добились Победы вместе

342 боевых вылета, 70 воздушных боев, более 100 штурмовок и разведок, 23 сбитых самолета – таков итог четырехлетнего ратного труда летчика Бориса Ерёмина. Он летал на разведку к столице фашистской Германии.

«Моя «Пчелка» долетела до Берлина», — с гордостью скажет потом колхозник с хутора Степной, подаривший Красной Армии два боевых самолета, Ферапонт Головатый.

И после войны не раз встречались Ферапонт Головатый и Борис Ерёмин.

Ферапонт Петрович стал председателем колхоза «Стахановец», депутатом Верховного Совета СССР. В 1947 году ему было присвоено звание Героя Социалистического Труда. 

Борис Ерёмин продолжил служить в Вооруженных Силах СССР. Он освоил реактивный МиГ-15, окончил Военную академию Генерального штаба. С 1959 года Борис Николаевич командовал последовательно: авиацией Северо-Кавказского военного округа, воздушной армией в Северной группе войск и более 10 лет возглавлял Службу безопасности полетов Военно-Воздушных Сил страны. После увольнения в запас он работал со своим однополчанином, прославленным летчиком, воевавшем на протезах, Алексеем Маресьевым, в Советском комитете ветеранов войны — возглавлял международную комиссию. Борис Ерёмин достиг генеральского звания, а 7 мая 1990 года в Георгиевском зале Кремля Борису Николаевичу Ерёмину была вручена долгожданная медаль «Золотая Звезда» Героя Советского Союза и орден Ленина.

Самолет же, Як-1 от Ферапонта Головатого, стоит теперь на вечной стоянке, но в качестве важнейшего экспоната, в Саратовском краеведческом музее.

Кстати, рядом и самолет Як-18, на котором летал курсант местного аэроклуба Юрий Гагарин.

О судьбе второго самолета от Ферапонта Головатого, на котором долетел до Победы Борис Еремин

Как известно, на Як-3 была нанесена дарственная надпись «От Ферапонта Петровича Головатого 2-й самолет на окончательный разгром врага». Передача подарка состоялась 29 мая 1944 года, и Ерёмин воевал на своём «ястребке» в небе над Львовом, в Польше, Румынии, Венгрии, Австрии, Чехословакии и Германии, сбив шесть фашистских самолётов (на именном Як-1Б было сбито восемь, прим.), последний бой он принял в небе Чехословакии, в мае 1945 года.

В августе 1945 года крылатая боевая машина — легенда Як-3 Бориса Ерёмина, по распоряжению Верховного Главнокомандующего была переправлена в Москву для участия в Параде Победы, но из-за погодных условий лётный парад не состоялся.

В мае 1947 года Борис Ерёмин передал своего «боевого товарища», как музейный экспонат и историческую ценность в Центральный Дом авиации и космонавтики им. М.В. Фрунзе. В 1958 году истребитель по договоренности с Генеральным конструктором перешёл нынешнему ОАО «ОКБ им. А.С. Яковлева». Силами завода, тогда носившего название завод №115, экспонат отреставрировали и выставили в музее предприятия.

А в сентябре 1991 года по разрешению Министерства внешних экономических связей СССР, «интересный» момент, не правда ли, самолет переправили в Санта-Монику (США) для экспозиции на три года, но в 1994 году самолёт в Россию не вернулся.

Борис Ерёмин, узнавший о том, что подаренная ему реликвия так и не вернулась на Родину, стал писать в общественные и государственные организации, прося о содействии в возвращении самолёта, но так и «улетел в свой последний полет» в 2005 году, не дождавшись возвращения в Россию своего «ястребка»…

И лишь в ноябре 2014 года самолёт Як-3 покинул порт Лос-Анджелеса, взяв курс на Родину.

Имя Героя увековечено

Борис Николаевич Ерёмин — Почётный гражданин городов Волгограда и Саратова.
Имя Бориса Ерёмина выбито на стеле на Аллее Героев в Волгограде.

В Саратове установлена памятная доска на здании школы № 1 Фрунзенского района, где учился Борис Ерёмин.

Его именем названа улица в микрорайоне Солнечный-2 города Саратова. В 2015 году Саратовской кадетской школе-интернату №1 было присвоено имя Героя Советского Союза Бориса Николаевича Ерёмина. А 1 сентября 2016 года в Саратовской кадетской школе-интернат №1 был открыт барельеф Героя Советского Союза Бориса Николаевича Ерёмина.