Судостроитель и газовик из Туркменистана строят фасад больницы в Борисове: «Тут нет слова „кинуть“»

Им не нужна виза на один сезон. Они продлевают документы, за тысячи километров от дома содержат детей и ведут «бухгалтерию» огромных отар овец. Почему 28-летний конструктор кораблей отделывает стены в Борисове, а оператор газовых скважин 6-го разряда называет белорусские леса спасением от вечной пустыни? И главное: как получилось, что в отделе миграции их встречают не как гастарбайтеров, а как желанных гостей? Побывали в Борисове и узнали.

«Тут нет слова «кинуть»: интеллигент с судостроительным дипломом

Борисовчане уже привыкли к лесам, охватившим главную 9-этажную больницу региона. Сейчас здесь строители ОДО «Белталстрой» модернизируют фасад. Люди в люльках поднимаются на высоту птичьего полета, и здание постепенно переодевается в современный «вентилируемый фасад». Прохожие видят металл, утеплитель и цветные кассеты. Но мало кто знает: за точностью геометрии этого фасада в числе других строителей стоит молодой человек, который когда-то рассчитывал осадку кораблей на Каспийском море.

Бердымурат Ишанкулиев поправляет каску. В свои 28 он выглядит как аспирант, подрабатывающий на каникулах: аккуратная модная стрижка, спокойный взгляд, хороший русский язык.

— Я из Туркменистана. Приехал в 2024 году. Уже почти два года здесь, — начинает он наш разговор.

— Вы учились в университете на родине. Судостроительный факультет — это серьезно. Зачем вам Борисов?

— У нас есть Каспийское море, рядом Краснодар, где Черное и Азовское. Я отработал полгода и понял: хочу попробовать силы в другой стране, увидеть мир. Мой друг уже трудился в Минске. Он очень хвалил Беларусь, — Бердымурат делает паузу и добавляет фразу, которую в Туркменистане, видимо, произносят как кредо. — Сейчас я понимаю, что белорусы — очень гостеприимные и, главное, порядочные люди. Тут точно не «кинут» и не обманут.

— Но судостроение и стройка… Общие точки соприкосновения есть?

— Пока нет. Это немного другая работа, — он улыбается. — Но общие знания, полученные в институте: сопромат, черчение, допуски — они всегда нужны в любом деле. Пространственное мышление никто не отменял.

Друг устроил его через фирму в Борисов. Здесь Бердымурат прошел полный цикл обучения: получил профессию штукатура и допуск к высотным работам. Сейчас он собирает металлические кассеты, из которых и состоит новая «одежда» больницы.

— Работа на высоте — это не страшно?

— Это ответственно. Я считаю, что нам повезло. Мы можем участвовать в ремонте такого объекта, важного для белорусов, для борисовчан, для всех — от мала до велика. Такая ответственность ко многому обязывает.

Он говорит это без заученных фраз. Видно, что для него больница — не просто объект, а символ доверия.

Спрашиваем про отдых и личную жизнь.

— У белорусов есть выходные и праздничные дни, — говорит он. — Но мы приехали не отдыхать, а заработать денег. Поэтому стараемся максимально работать. А если появляется свободное время — любим пройти по городу.

— А семья? Девушка?

Он улыбается.

— Хочу сначала заработать на покупку своего жилья и создать семью. Но девушку для роли своей жены пока не нашел. Сначала — жилье, на которое и хочу заработать в Беларуси.

Мекан и его 120 баранов: как пустыня стала мала

Пока Бердымурат филигранно подгоняет кассету к откосу (самое сложное место, где нужна точная подрезка), рядом работает его земляк. Мекан Ерешев — человек другой закалки. Ему немного за сорок, руки — в цементе, лицо обветрено. Но когда он начинает говорить про дом, кажется, что за его спиной вырастают барханы.

— На родине я получил профессию и работал оператором-газовиком. 6-й разряд. Работал на скважинах. В пустыне.

— Шестой разряд — это очень высокий уровень. Там платят достойно. Зачем вы здесь?

Мекан вздыхает так, будто вспоминает бесконечный желтый горизонт.

— Мой бывший начальник пришел сюда раньше. Потом прислал приглашение. Рассказал: хорошее место, страна красивая, зеленая, вся в лесах, дышится легко, — его русский язык немного ломаный, но очень образный. — Я хотел страну видеть. У нас же там, где я живу, пустыня вечная. Пришел — увидел. Люди добрые. Город красивый. Удобства нормальные. И остался.

— Сколько времени вы уже в Беларуси?

— Вчера было ровно два года. Третий пошел.

Он официально оформлен штукатуром-маляром, но по факту — универсал: может взяться за сварку, за сборку, за любую черновую работу. Деньги отправляет домой.

— У меня жена и двое детей. Дочь в 11 классе, сын — в 9-м. Жена не работает. У нас хозяйство большое: 2 гектара земли, дача, 120 штук баранов, 12 коров, — перечисляет он, и цифры эти звучат как выдержка из бизнес-плана. — Дети с женой смотрят. Летом баранов в пустыню отпускаем. Два месяца зимы — не выпускаем, держим при доме.

«Учил русский у своего сторожа на даче»

Отдельный сюжет — язык. Когда спрашиваешь мигрантов, откуда они знают русский, Бердымурат скромно отвечает: «В школе выучил. В моем городе живут русские». А вот история Мекана достойна отдельного рассказа.

— У меня дома был русский сторож. На даче, 2 гектара. Я с ним разговаривал потихоньку, потихоньку он учил меня, — Мекан улыбается, смущаясь ошибок. — Ну, ошибки бывают, конечно, но в принципе владею языком.

В голове непроизвольно возникла картинка: посреди туркменской пустыни, на даче с двухгектарным участком, пожилой русский сторож терпеливо вбивает в голову будущему оператору газовых скважин основы «великого и могучего». Спустя годы этот выученный «вручную» язык кормит его семью в Борисове.

Здоровая конкуренция и страх депортации

На площадку поднимается Григорий Солдак, директор ОДО «Белталстрой». Это тот человек, который принимает решение: кого оставить, а кому отказать. Он смотрит на мигрантов не как филантроп, а как прагматик.

— Бердымурат — молодой человек с высшим образованием, и это сразу видно. Он схватывает все с ходу. Достаточно один раз показать технологическую карту монтажа, объяснить последовательность цветовых раскладок кассет — и он уже работает без ошибок, — Григорий Солдак кивает в сторону фасада. — Сейчас, например, он собирает металлические кассеты для вентилируемого фасада. Это специфическая работа: сложность не в высоте, а в подгонке. Вот посмотрите на откосы и отливы. Нужно сделать идеальную подрезку, чтобы кассета села как влитая. Плюс цветовая последовательность — у нас есть схемы, каждому раздали планшеты. Бердымурат освоил все быстро и теперь работает как профессионал.

— А Мекан?

— Мекан — очень старательный. Тоже молодец. Но, скажем так, не со всем образованием позволяет вникнуть в сложную работу так же глубоко. Тем не менее он учится, хватается за любую возможность, — директор делает паузу и добавляет ключевую фразу: — Мы изначально нанимали шесть человек. Но доверяем работу только тем, кто ответственный, кто стремится пройти обучение и умеет работать. Не все справляются. Оставили только лучших — вот этих двоих.

— То есть ехать со строительной специальностью необязательно?

— Абсолютно. Мы всему научим. Главное — порядочность и желание работать. Мекан вообще не имел понятия о строительстве, он был оператором газовой службы. Но он старается. Потому что у них там, по их рассказам, сложная ситуация и в семье, и в стране. За те деньги, что платят, просто невозможно жить.

Мы спускаемся вниз. Директор продолжает, и его речь становится жестче.

— Многие белорусы ревностно относятся к трудовым мигрантам. Говорят: «Отбирают работу». Но посмотрите на факты. Иностранцы готовы работать по 8, 12 и даже 16 часов, если бы закон разрешал. Но трудовое законодательство мы соблюдаем, они работают по нормам. Однако сама готовность — уже создает здоровую конкуренцию на предприятии. Наши сотрудники видят это и подтягиваются.

— А как же нагрузка на организацию? Ведь за мигрантов нужно отчитываться, контролировать их быт, жилье…

— Да, сейчас миграционное законодательство возложило на нас большие обязанности. Постоянный контроль: где живут, в каких условиях, все ли документы в порядке. Но я вам скажу так: это улучшение взаимоотношений. Очень много плюсов появилось для иностранцев, но и для нанимателя это огромная защита, — объясняет Григорий Солдак. — Полное обеспечение их пребывания в стране — наша зона ответственности. Мы регулярно напоминаем: закон нужно соблюдать. В случае нарушения — депортация. Они это понимают, боятся. И это работает. Дорожат занятостью и нахождением в нашей стране. Нарушений с их стороны не было ни разу.

— Да, сейчас, чтобы работать в нашей стране нужно знать русский язык. И иностранцы им владеют, кто-то лучше, кто-то хуже. И что я заметила, вы с ними даже говорили на их языке…

— Это громко сказано, я знаю лишь некоторые фразы, — неожиданно улыбается директор. — Я же родом из Советского Союза, служил в то время с их земляками. Казахи, туркмены, узбеки, таджики — все были. Многим словам там, как говорится, научился по-братски. Так что находим общий язык в прямом смысле.

Мы возвращаемся к объекту. Фасад Борисовской ЦРБ — не просто штукатурка. Это вентилируемая система с зазорами, утеплителем и металлическими кассетами, которые монтируются на каркас.

— Сколько человек здесь работает?

— На данном объекте — 15 человек. Это не те люди, которых можно поставить с улицы. Простой рабочий не придет и не начнет это делать, — объясняет директор. — Сложность в том, чтобы сделать подрезку откосов, отливов специальным инструментом, подогнать каждую кассету к конкретному месту. Нужно правильно снять замеры, вырезать, составить цвета в нужной последовательности. Это ювелирная работа на высоте.

— Когда планируете закончить?

— Лицевая сторона уже на подходе, осталось немного. Но не обманываюсь: это только лицевая. С той стороны здания еще очень много работы, плюс обратная сторона. Думаю, что летом полностью завершим.

«Здесь есть на что посмотреть»

После разговора с директором мы возвращаемся к ребятам. Рабочий день подходит к концу. Бердымурат складывает инструмент, и мы задаем самый главный вопрос.

— Вы сказали, что хотели увидеть мир. Но почему остались именно в Борисове? Не в Минске, не в другой стране. А здесь.

Бердымурат задумывается на несколько секунд.

— Понимаете, я ожидал серые панельные дома, заводы, типичный постсоветский город. А тут… — он обводит рукой горизонт. — Мы живем возле парка. Там красиво, сейчас большая стройка. Много зелени, скверов, скамеек. Город ухоженный. Строится много нового — кафе, магазины, жилые комплексы. И люди совсем другие. Здесь прохожие могут просто кивнуть, поздороваться. Это мелочь, но она меняет все.

Мекан подходит ближе. Он слышал вопрос и хочет ответить:

— У нас в пустыне что? Летом жара, зимой песок летит. Глаза режет. Дышать нечем. А здесь… — он глубоко вдыхает, словно демонстрируя главное богатство Борисова. — Здесь лес кругом. Сосны. После работы выходишь — и голова сама очищается. Я первый месяц вообще не мог привыкнуть, что можно просто открыть окно и не глотать пыль.

— А люди?

— Люди — отдельная песня, — Мекан оживляется. — Тут нет такого, что, если ты приезжий, тебя сначала обмануть пытаются. В некоторых странах это норма, так воспитаны. А тут сказали: «Вот твоя зарплата, вот жилье, вот условия». И все как договорились. Никто не пытался обсчитать. Я сначала не верил. Думал, это на первый раз, чтобы втянуть. Но прошло два года — и ни разу.

Он замолкает, потом добавляет уже тише:

— Знаете, здесь директор подходит, спрашивает: «Как дела? Нужна помощь?» Это мелочь? Может быть. Но для меня это важно.

443 человека и очередь из желающих

После разговора со строителями мы заезжаем в отдел по гражданству и миграции Борисовского РУВД. Там нас встречает майор милиции Марина Беляцкая. Она оперирует цифрами, которые объясняют все происходящее на стройке.

— Сегодня в нашем регионе работают 443 мигранта, имеющих разрешение на временное проживание в связи с трудоустройством. Из них 252 — приезжие из Туркменистана, — уточняет она. — Остальные — из Китая, Индии, Таджикистана, Узбекистана, Украины и России.

— Почему так много туркменов?

— Причины объективные. Предприятия дают жилье, стабильную зарплату, возможность работать сверхурочно. Но не только. Их привлекает доброжелательное отношение в коллективе, чистый город, спокойная атмосфера. Многие из них на родине были фермерами, парикмахерами, поварами в столовых. Здесь они переучиваются: становятся токарями, малярами, обработчиками, подсобными рабочими.

Марина Беляцкая подчеркивает, что это не просто поток людей, которые едут с одной целью — заработать.

— Они очень довольны работой. Многие спрашивают: как привезти знакомых, близких? Даже жены прилетают, семьи воссоединяются. В дальнейшем планируют перевезти детей. Мы проводим рабочие встречи, объясняем законы. И, как показывает практика, большинство мигрантов стремятся соблюдать законы, работать честно и строить здесь жизнь. А наша задача — помогать им делать это правильно и безопасно.