Новая тенденция: почему страны пересматривают названия проливов и заливов

Человечество наконец-то созрело до великой идеи, которую удивительным образом никто не додумался реализовать за пять тысяч лет цивилизации. Идея проста, как тройной морской узел: если ты считаешь, что кусок воды рядом с тобой — твой, так и назови его по-своему…

Соединённые Штаты, никогда не отличавшиеся скромностью, первыми сделали смелый шаг: объявили Мексиканский залив Американским. И не возразишь, логика железная: залив ведь омывает берега США, и значит чей он? Правильно, не наш. То, что залив омывает еще берега Мексики и Кубы, уже несущественно. Кто первый сказал — того и залив.

Не успело мировое сообщество переварить эту новость, как Иран, не желая отставать в этой увлекательной топонимической гонке, заявил о переименовании Ормузского пролива в Иранский.

И вот тут-то мы и говорим: господа, а почему кому-то можно, а другим нельзя? Если уж переименовывать — так всё и сразу! Проливов и заливов на Земле, как у собаки блох. Каждой стране надо дать то, что она заслуживает. Следует нарезать мировой океан, как праздничный торт — каждому по куску с названием. А мы, сугубо для примера, исполненные духом справедливости, возьмём на себя смелость предложить частичный реестр переименований.

А дальше каждый пусть соображает — по аналогии.

Начнём с Берингова пролива. Витус Беринг был датчанином на русской службе — и это уже само по себе повод для дипломатического кризиса. Россия претендует на пролив с севера, США — с востока, Дания потихоньку намекает, что первооткрыватель был их. Предлагается компромиссное решение: «Российско-Американо-Датский пролив имени спорного наследия». Для краткости на картах — просто «Пролив разногласий». Корабли, проходящие через него, будут обязаны платить втрое — по одному миллиону каждой претендующей стороне.

Гибралтарский пролив — вопрос вечный и болезненный. С тех самых пор, как Гибралтарская скала по Версальскому договору 1783 года стала британским владением, Испания испытывает зуд и хочет вернуть скалу в родную гавань. Как Крым в Россию. Не в том смысле, что Гибралтар в Россию, а — в Испанию. А в это время Марокко смотрит с другого берега (там от берега до берега максимум 12 км) и думает: «А чем мы хуже?». Поэтому ради справедливости надо переименовать Гибралтарский пролив в «Пролив трёх обид». Данное название в полной мере отразит историческую реальность куда точнее, чем имя давно несуществующей испанской провинции. Каждый желающий проплыть платит отдельно Лондону, Мадриду и Рабату. Итого — три миллиона. Всем хорошо. И ни у кого ни к кому никаких претензий.

Малаккский пролив — стратегическая артерия, через которую ежегодно проходит треть мирового торгового флота. Малайзия и Индонезия делят его с олимпийским спокойствием и, что примечательно, неплохо договариваются. Но разве это правильно? Разве это отражает дух эпохи? Совершенно не отражает. Потому что пролив имеет нюансы. Назван он в честь мечети «Селат Мелака» (то есть «Малаккский пролив»), которая стоит в городе Малакка, расположенному в Малайзии. Так что индонезийцы (и все остальные) должны платить малазийцам. Хотя они там похожи друг на друга как близнецы…

Пролив Лаперуза, отделяющий японский Хоккайдо от российского Сахалина, — отдельная поэма. Назван в честь французского мореплавателя, который сам, кажется, так и не понял, куда приплыл. Отделяет российский остров Сахалин от острова Хоккайдо, названного по-японски, и соединяет Японское море с Охотским. Тут вообще всё под вопросом. Достаточно брать по миллиону долларов с каждого корабля, на картах которого в названиях некоторых островов имеются японские топонимы. И по второму миллиону долларов за сам проход пролива Лаперуза. Который также следует поменять на имя русских мореплавателей. В рамках дефранцусизации.

Япония, кстати, называет пролив Лаперуза проливом Соя. То есть сугубо японским именем. А Россия — называет пролив именем француза. Непорядок. Как компромисс, возможен вариант «Пролив Взаимного Непризнания», с логотипом в виде флагов России и Японии, отвернувшихся друг от друга. И плату за проход пролива Лаперуза-Сои взимать дважды — на входе и на выходе. Для каждой стороны.

Датский пролив, между Гренландией и Исландией. Дания формально контролирует Гренландию, хотя Гренландия давно намекает, что сама бы справилась. США вот тоже намекали — дескать, а не продадитесь ли? В свете последних тенденций уместно переименовать в пролив «Несостоявшейся Сделки». Как вариант — «Пролив Несбывшихся Надежд». Прохождение — миллион долларов, но с пятипроцентной скидкой для тех, кто согласен признать любую из трёх версий юрисдикций.

Баб-эль-Мандебский пролив, отделяющий Африку от Аравийского полуострова. Название в переводе с арабского означает примерно «Врата слёз» — и это, пожалуй, единственное географическое название в мире, которое честно описывает то, что происходит вокруг него. Хуситы, международные коалиции, перекрытые маршруты, танкеры в обходные пути… Так что надо оставить название без изменений. «Врата слёз» — это диагноз, а не топоним. Там все плачут.

Керченский пролив. Здесь мы деликатно перейдем к другим названиям.

Северный морской путь. Это не пролив, не залив, а какое-то недоразумение. Странно, что движение по воде вдоль берегов Российской Федерации названо столь нейтрально. Только Россия считает его своим внутренним маршрутом. А остальной мир — международными водами. Что мешает переименовать Североморский путь в Северорусский? Только одну букву поменять. Вместо СМП — СРП. А с учетом того, что путь этот как Голгофа длинный (около 5 тыс. км), плату за «проплыв» можно брать как на электричках — зонально, по часовым поясам. Пять часовых поясов — 5 млн долларов. Долбать лёд для караванов судов ледоколами — труд недешевый. Арктика тает, маршрут открывается, аппетиты у всех растут.

***

Итак, дорогие читатели и судовладельцы, перед нами вырисовывается стройная и прекрасная картина мирового порядка. Каждый залив — не всеобщий, а чей-то. Как и каждый пролив. Каждое название — политическое заявление. «Мировое право» окончательно станет «мировым правилом»: у кого есть миллион долларов — тот и плывёт. У кого миллиона нет — тот может идти. Пешком, по суше, в обход.

Остался лишь один нерешённый вопрос: как назвать сам Мировой океан? Кто первым заявит на него право?