Почему следователь променяла Могилев на Крупки и как служба уживается с материнством

Это сегодня её утро начинается достаточно размеренно: собрать двухлетнего Тимофея в детский сад, заварить кофе и вовремя прийти в кабинет – к восьми часам.

Пока сын маленький, руководство Крупского райотдела Следственного комитета бережёт молодую маму – Анна работает по стандартному гражданскому графику, без изнурительных ночных дежурств. Но в её шкафу всё так же послушно ждут своего часа тяжёлые берцы, а в памяти до сих пор свежи воспоминания о том времени, когда ночной телефонный звонок требовал моментального подъёма и выезда на место происшествий.

Корреспондент «Минской правды» встретилась с капитаном юстиции Анной Роговой, чтобы узнать, каково это – быть женщиной в суровой профессии.

Выстрелы в тишине

Три года назад у Анны ещё не было ребёнка, и она несла службу наравне с мужчинами – по пять–шесть суточных дежурств в месяц. Иногда людей не хватало, и дежурить приходилось буквально через сутки: без сна, на чистом адреналине. Именно тогда в её жизни случилось дело, которое врезалось в память навсегда. Четыре часа утра. Резкий звонок дежурного разорвал тишину квартиры: «Рогова, на выбытие. Двойное убийство».

На сборы – ровно пять минут. На ощупь зашнуровать берцы, накинуть форму, схватить следственный чемодан и выбежать в темноту.

Спустя час она уже стояла на улице в частном секторе города, где только что разыгралась кровавая драма. Ревнивый муж застрелил из ружья жену и её знакомого. Сначала была драка. Потом – ружьё. Выстрел в грудь мужчине. Жена бросилась бежать, но супруг выстрелил ей в голову… Кругом гильзы, эксперты, сам подозреваемый, который и вызвал милицию. И она – молодая женщина в следственно‑оперативной группе, которая должна была по крупицам собрать картину трагедии, чтобы передать информацию в областной отдел Следственного комитета.

– Это было моё боевое крещение по‑настоящему тяжёлым преступлением, – вспоминает Анна. – Работали без остановки. В отдел я вернулась только к двум часам дня. Убийцу приговорили к пожизненному заключению. И признаюсь, что уже тогда, до рождения сына, работа была центром моей вселенной. Сейчас (пока сын совсем малыш) приоритеты немного сместились, но профессиональный азарт никуда не исчез.

Как «один годик» превратился в восемь лет

Анна родилась в Могилёве. В 2018 году она окончила юрфак Могилёвского госуниверситета имени Кулешова по специальности «следственно‑прокурорская деятельность». Но на выпуске столкнулась с жёсткой реальностью: на рынке труда оказался колоссальный переизбыток юристов. Вакансий следователя в областном центре не было. Помог случай. Мама Анны родом из Крупок, и родной дядя узнал, что в райотделе СК освобождается место следователя. Он и предложил племяннице попробовать начать работу с небольшого города.

– Тогда я ехала с мыслью: «Ну, попробую хотя бы годик пожить в Крупках. Если не срастётся – вернусь», – улыбается капитан юстиции.

В итоге этот «годик» длится уже восемь лет. В районном центре Анна не просто состоялась как профессионал, но и вышла замуж.

«Боевое крещение в лесу»: первый труп и бессонная ночь

– А помните свой самый первый выезд на происшествие с гибелью? – задаю вопрос, который логично задать человеку, выбравшему профессию, где без умения абстрагироваться не получится. Анна кивает. И рассказывает историю, которая также оставила в её памяти чёткий след.

– Бабушка была заявлена как пропавшая без вести. А потом её нашли в лесу. К сожалению, уже без признаков жизни, в стадии гнилостного изменения… Картина далеко не из приятных. Потом сложно было уснуть – увиденное стояло перед глазами. Но и к такому в нашей работе, как ни странно, привыкаешь.

Заметим, что Анна не говорит о происшествиях «было страшно». Она говорит «было тяжело». И спокойно добавляет:

– Это жизнь, это работа. Кому‑то же надо этим заниматься.

Боевое крещение в лесу случилось ещё во время стажировки Анны. Позже были другие расследования гибели граждан, в том числе и насильственного характера. Медленно, но верно пришло то самое профессиональное отстранение, которое отличает следователя от простого обывателя.

– Сейчас просто делаешь свою работу. Понятно, что неприятно. Понятно, что жалко, когда родственники стоят и плачут. Но что сделать? Наша задача – чётко зафиксировать все следы произошедшего и разобраться детально, как всё случилось, найти виновных. Но, конечно, чем меньше таких дел, тем лучше.

Романтика из кино против запахов реальности

Анна скептически улыбается, когда речь заходит о сериалах про следователей, где эффектные дамы на шпильках и с идеальной укладкой задерживают опасных преступников.

– На самом деле наша ежедневная реальность – это большой документооборот, допросы, рутина, – развенчивает мифы о работе следователей собеседница. – В кино мы наблюдаем лишь экстренные выбытия следственно‑оперативных групп, погони за преступниками с собаками, поймали… – и титры. А то, как ты сутками сидишь над делом, корпишь над каждым доказательством, подбирая чёткие формулировки, чтобы обвиняемый не избежал ответственности, остаётся за кадром.

К слову, в районном отделе СК и собственной служебной собаки нет, как зачастую показывают в сериалах про следователей. Но в случае необходимости на помощь зовут кинолога с овчаркой из районного отдела Департамента охраны МВД.

На вопрос о том, есть ли у мест преступлений свой особый запах, Анна отвечает честно:

– Самый устойчивый из запахов – это «аромат» маргинального быта. Иногда заходишь в дома, а там страшно к чему‑то прикоснуться, не то что присесть. Вот это реальность, а не глянец из телевизора. Но мы и тут абстрагируемся и работаем. Никто ведь другой не придёт и не соберёт за нас доказательную базу.

Приходилось сталкиваться и с откровенным хамством. И именно оно больше всего раздражает. Когда Анна только начинала службу в 21 год, некоторые задержанные пытались фамильярничать, обращаясь на «ты».

– В таких ситуациях рецепт один – холодный нейтралитет, никакой реакции – беседа чётко и по закону. Нельзя никогда забывать, что не они, а ты задаёшь тон диалогу. Только так допрашиваемые отрезвляются и начинают общение более уважительно, – делится секретом тактики следователь.

«Мужская работа? Не сказала бы»

Когда Анна пришла в районный отдел, то в коллективе из семи человек она была единственной девушкой. А сегодня из семи следователей в Крупках уже четыре женщины в погонах.

– Я не считаю, что это сугубо мужская работа, – говорит она. – Тем более что именно девушки более сконцентрированные, внимательные. Да, ночные дежурства, ребёнок дома – это тяжело. Но всё равно сказать, что в этой профессии женщина в чём‑то уступает мужчине, – нельзя.

– А есть в вашей работе поблажки со стороны мужчин? Может, берут на себя сложные дела?

– Нет. Мы работаем на равных. Отличие разве что в наличии сумочки с «женскими штучками»: помада, духи, спрей для носа и т.д. Но в дни дежурства женщины‑следователи одеты строго по форме, в обуви без каблуков.

– На дежурствах специальная форма обязательна. Даже если на губах помада, то на ногах – берцы, и это не обсуждается, – объясняет она. – Есть и зимний, и летний вариант обмундирования. Только если не дежурим, то можем в одежде делового стиля работать с бумагами и вести допросы.

Закон и человечность

Несмотря на жёсткость профессии, Анна Рогова убеждена: следователь не должен превращаться в бездушную машину.

– Признаюсь, бывает, что по‑человечески жалко подозреваемого, – говорит Анна. – Пожилой человек украл из магазина палку колбасы – закон нарушен, дело возбуждено, но в душе щемит. Или глупый случай: молодой человек залез в телефон знакомого и перевёл себе чужие деньги, которые затем проиграл в казино. Это для меня крайне глупо и непонятно. Ущерб он возместил, но ведь всю жизнь себе сломал из‑за секундной слабости. Жалко и детей из неблагополучных семей. Понимаешь: если бы у них были нормальные родители, они, скорее всего, не оказались бы в кабинете следователя.

Но всё это не значит, что преступление прощается. Это значит только одно – следователь остаётся человеком.

– Разные люди бывают на допросах, – добавляет Анна. – Всегда пытаемся сдерживать свои эмоции. Терпим, даже если личности неприятные. Срабатывает убеждение себя: рано или поздно диалог закончится, и человек уйдёт. Беседа с ним – всего лишь часть работы.

Следственный быт: от краж до алиментов

Каких дел в практике Анны больше всего?

– Кражи, – отвечает она, не задумываясь ни на секунду. А потом добавляет: – И алиментов очень много.

– Алиментов? – переспрашиваю. – Вы и такие дела расследуете?

– Да. К нам поступают дела, когда люди уклоняются от уплаты алиментов больше трёх месяцев. Либо когда обязанные лица должны платить государству, а дети находятся на гособеспечении. Это, наверное, самое распространённое.

Мама на службе

Даже сейчас, когда Анна работает в обычном дневном режиме, от помощи родных она не отказывается. Днём она полностью погружена в работу следователя, а вечера посвящает двухлетнему сыну Тимофею.

– Сын пока маленький, кем решит стать – не знаю. Но если выберет в будущем погоны – препятствовать не буду, – уверенно говорит Анна. – Главное, чтобы это было осознанно.

А ещё Анна подчёркивает, что тихий лесной край – Крупщина – стал для неё настоящим домом. На вопрос, не скучно ли здесь после большого города, капитан уверенно отвечает:

– Мне здесь комфортно. Город тихий, спокойный. Все друг друга знают.

– А минусы?

– Сарафанное радио работает быстрее интернета, – улыбается Анна. – Стоит случиться какому‑то происшествию, как к вечеру оно обрастает невероятными слухами. Вот такой минус. Но это не мешает мне любить свою работу и этот город. Мне комфортно здесь. Ни разу не пожалела о своём выборе профессии и о выборе места, где начала свой путь как следователь.

Анна убедила нас, что главные инструменты следователя – всё‑таки не оружие, как это показано в кино. Главное – знание законов, а также чёткие протоколы, допросы, выезды. И терпение. Много терпения.

– Что бы вы посоветовали девушкам, которые сейчас планируют поступать или рассматривают вариант трудоустройства в СК?

– Я бы их поддержала в выборе и подсказала, что начинать лучше с малого. Такой город, как Крупки, просто идеален для старта. Считаю, что у каждого получится стать профессионалом в следственном деле, если есть реальное желание.