Слово сказано, и вся жизнь по нему выверена. Главный урок 90-летней учительницы
«Жизнь моя могла бы несколько раз сложиться иначе, если бы я не давала слово. Но раз пообещала, то делаю», — эта установка и определила судьбу сестры милосердия первого в Беларуси православного сестричества, смотрителя за мощами святой Софии Слуцкой, русского филолога и поэтессы Веры Шемякиной.
Она рассказала корреспонденту «МП», куда ее заводило чувство долга, и в чем секрет долгожительства.
Из Сарапула в Лиду
В 90 лет Вера Игоревна посещает больных в отделениях и пишет стихи о своей, полной приключений жизни, разбавляя их изречениями внуков.
— Собиралась семья. Мама играла на гитаре. Присоединялся папа. Пели русские песни про колокольчик вдали, — приглашает она в личную историю.
Бубенцы домашних вечеров звенят теперь только в ее памяти. В 1965 году она оставила родной Сарапул на Каме и, следуя обещанию подруге, переехала в Лиду.
Работала начальником ОТК на мебельном комбинате.
— Меня избрали секретарем комсомольской организации. Я организовала самодеятельность вместе с воинской частью. Сама выступала как драматическая актриса.
Меня перевели в Минск в ЦК комсомола и заставили получить высшее образование. В этот раз решила учиться для души. За сутки подготовилась и поступила на филфак пединститута в Гродно. Я очень любила литературу, писала стихи, зарисовки о природе, — рассказывает уроженка Удмуртии.
Однажды в 6 классе Вера распереживалась на уроке — плохо выполнила задание по русскому. «Не плачь. Ты еще учителем будешь», — успокаивала педагог.
Эту мечту Вера вынашивала до конца учебы. Но осуществить ее сразу после школы не получилось — она дала слово директору лесотехнического техникума.
— В пединститут Перми я не прошла. В 1954 году поступало вне конкурса много бывших участников войны. Расстроилась очень. Боялась остаться без специальности. Мама сказала, что в лесотехническом техникуме недобор.
«Работать в лесу не будешь. Возьму тебя, а ты сбежишь», — сказала директор учебного заведения, посмотрев на абитуриентку Шемякину.
«Я даю слово: никуда не уйду», — уговорила Вера.
— Вскоре появилась возможность перейти в педтехникум. Но я не смогла нарушить обязательство, — вспоминает она.
Как и предсказали ей в шестом классе, педагогом она стала. В Беларуси. Работала воспитателем в общежитии Минского завода автоматических линий, а потом — учителем русского языка и литературы в 34-й средней школе Минска.
В 1971 году Вера Игоревна получила квартиру на ул. Богдановича.
— Какое же это было счастье. Ключи дали накануне Нового года, — улыбается моя собеседница.
На Камчатку
Но спустя время она делилась с коллегой:
«Как же все надоело. Я бы уехала».
«Могу устроить», — сказала та.
Через несколько дней Вера Шемякина уже держала в руках телеграмму. Ее пригласили педагогом на Камчатку.
— Надо было срочно выезжать. А мне, несмотря на все привилегии будущего места, уже никуда не хотелось. Но я же дала слово…
На полуострове Вера Игоревна учила коряков в школе-интернате.
— Слабыми дети были по здоровью и успеваемости, но добрыми. Однажды спасались вместе от прилива.
Отдыхали с классом на берегу. Ребята уху сварили. И тут говорят: «Прилив будет, Вера Игоревна». Прилив и прилив. Я не знала, что это. Когда осознала ситуацию, мы забрались на самую высокую точку. Я побежала к вигвамам, но они были пусты — все рыбаки снялись. «Уволят. А что будет с ребятами», — испугалась я. И вдруг подплывает рыбак на моторке. Он переправил группами моих школьников. В интернате никто ничего не заподозрил, — вспоминает моя собеседница.
Необыкновенную красоту Камчатского края учительница запечатлела в своих стихах.
В них белые ночи над далекими сопками, которые обманчиво кажутся близкими; дары тундры, рыба, что можно брать руками из рукава океана. А также шторма и любовь.
— На полуострове я встретила человека. В 47 лет родила девочку. Интересно жили. Ходили в походы. Помню, как муж неудачно поставил палатку на склоне сопки. Ручей образовался прямо между нами. Он оказался на одном берегу, я на другом, — рассказывает моя собеседница.
Вода между ними пробежала не только буквально. Супруг хотел ехать на родину, на Украину. А учительницу уже ждали в школе Олекмы на БАМе. Она пообещала поддержать подругу.
— Мы с Петром не договорились. Он был художником. Ему нравилось путешествовать, рисовать, — делится учительница.
БАМ
«Все время приключения в моей жизни происходят», — продолжает свою историю Вера Игоревна.
«Олёкма находится на ледяной подушке. Может провалиться в преисподнюю», — предупреждали учителя сейсмологи. Она не отступила.
— Помню, была весна. Однажды меня попросили заменить урок в 8 классе. Стою за кафедрой и слышу, будто за стенкой что-то застрекотало. С потолка, со стен посыпалась штукатурка. Я оцепенела. Тишина. И вдруг дети сорвались с мест: «Это же землетрясение!» Я за ними. Ну, думаю, влетит мне. Из других кабинетов все вышли, и на открытый участок. Бросилась в детский сад за дочкой. А там уже стена треснула. Так мы стояли кучками несколько часов. Толчки достигли магнитуды 6, 5.
Учила детей уроженка Удмуртии и в Экимчане, Дюгабуле.
Три с половиной года Вера Игоревна прожила на Камчатке. Почти семь лет — на БАМе. В начале 1993-го вернулась в Минск.
— Началась перестройка. Я боялась, чтобы моя квартира не пропала.
Дорабатывала до пенсии в Минске.
Начала ходить в храм.
Служение
Вера в сердце Веры Игоревны зажглась в детстве, когда она увидела, как огонь пожирает святые образы.
— Отец однажды собрал бабушкины иконы, порубил и бросил в грубку. Я, маленькая, смотрела, и думала: «Как мама могла такое допустить». Потом его подставили на работе. Посадили в тюрьму. Затем оправдали. Он отправился на фронт. А потом с каждой зарплаты давал мне деньги на свечки, — вспоминает филолог.
«Я верующая», — открыто заявила она, когда ее пригласили в секретариат комсомола.
«А нам это нравится. Есть в вас что-то от Татьяны Лариной», — ответили ей.
В начале 90-ых Веру Игоревну приняли в первое в Беларуси православное сестричество — в честь святой княгини Софии Слуцкой при Свято-Духовом кафедральном соборе.
— Я служу Богу только 33 года, — задумавшись произносит она.
Первый опыт служения будущая сестра милосердия обрела ещё после школы, когда помогала тете в уходе за ее больным мужем.
Первым подопечным Веры Игоревны в сестричестве стала прихожанка с рассеянным склерозом, которую она смотрела два с половиной года.
Кроме того, учительница заботилась о пациентах Детского хирургического центра. До сих пор ходит в РНПЦ травматологии и ортопедии. Сегодня ее помощь — это больше духовная поддержка.
Сестра милосердия Шемякина не раз была свидетелем чудесных явлений в отделениях.
— Батюшка благословил меня помазывать больных елеем. Однажды останавливает женщина: «Я вас помню. В прошлом году вы помазали меня и диагноз онкологический не подтвердился». Это сила святыни.
Или вот случай. Как-то пациент показывает фото в телефоне: на простыни кровавый крест. Он очень мучался от боли после операции. Молился. Почувствовал, что рана подтекает. Сдвинулся, а под ним крест большой из крови образовался. Он сказал: «Я понял, что Господь слышит меня, нужно потерпеть. Постепенно стало легче».
Смотритель за мощами
В день прославления святой блаженной Валентины Минской митрополит Филарет благословил человека слова Веру Игоревну смотреть за мощами праведной Софии Слуцкой.
11 лет она дежурила у святыни в Свято-Духовом кафедральном соборе.
— Я преоблачала праведную к большим праздникам. Лицо темное. Молодое. Как на иконах. Прихожане рассказывали, что святая им помогла. У одной женщины была проблема с начислением пенсии. Она усердно молилась. Потом увидела сон, как княгиня накинула ей шаль на плечи. Вскоре вопрос решился.
В нижнем храме собора висит икона «Помощница в родах». Вера Шемякина принесла ее в дар после того, как княгиня Слуцкая откликнулась на ее просьбу.
— У дочери были очень тяжёлые роды. Я трое суток молилась у мощей и дала обет: если все разрешится благополучно, закажу образ в храм.
Сестра милосердия посвятила святой и свои стихи.
Вера Игоревна увлекалась стихосложением с детства. Подруги переписывали ее сочинения. В Минске ходила в поэтический кружок МТЗ. Выступала в Петропавловске-Камчатском, где учительницу с побережья приняли за московскую поэтессу. Она отдавала свои тетрадки ученикам, а те не возвращали. «Пиши, пиши», — говорили ей слушатели. Но филолог не придавала своему таланту значения.
И только в 2023 году вышел первый поэтический сборник Веры Шемякиной. Позже ещё два.
«Живопись словом», — оценили ее стихи искусствоведы.
— Даже не верится, что так обо мне говорят, — улыбается сестра милосердия.
Ничего удивительного, если знать, что читать будущая поэтесса училась не по букварю, а по произведениям В. Гюго.
— Я пошла в первый класс во время Великой Отечественной войны. Дома не было букваря, зато на полке стоял великий французский роман «Отверженные». Он стал моей первой книгой. Классику я и потом брала. «Это же недетская литература», — говорила мне библиотекарь. «А мне нравится», — отвечала я.
Вера Шемякина пишет на разные темы: природа, Великая Отечественная война, любовь, дорогая сердцу профессия. Некоторые стихи стали песнями. Поэтесса мечтает, что найдутся творческие люди, готовые создать из ее произведений романсы.
Вера Игоревна не делит родину на Россию и Беларусь. Но стихов о крае голубых озёр у поэтессы Шемякиной уже больше.
— Отчий дом в Сарапуле разобрали давно. Он теперь только на страницах моих книг. Столько здесь живу и состарилась тут. Хотя я и не ощущаю себя старой. Дружу всегда с молодыми, — смеётся моя собеседница.
Вере Шемякиной почти 91, но, находясь рядом с ней, понимаешь, что для этого человека нет возраста.
Похоже, секрет ее долгожительства в том, что она не сидит на месте. И сегодня путешествует. Представляет Минскую епархию на форумах сестер милосердия.
В этом году митрополит Вениамин наградил ее медалью ордена преподобной Евфросинии Полоцкой.
— Не жалеете о том, что не нарушили свои обещания? — интересуюсь у сестры милосердия.
— Я не смогла бы по-другому. Не уважаю тех, кто дает слово, а потом обратно забирает. Дома мне никто это не внушал. Наверное, меня такой воспитали комсомольская школа и Родина. Этому учу и я.
Ольга Косякова
