Угнали немецкий самолет прямо с аэродрома – как советский летчик и пехотинец бежали из плена
Тем, кто интересуется историей Великой Отечественной войны, хорошо известен подвиг советского летчика Михаила Петровича Девятаева. Он и еще девять его товарищей сделали, казалось бы, невозможное, совершив побег из фашистского плена на немецком самолете. И не просто из плена, а из лагеря смертников, находившегося на острове Узедом. Именно там, в совершенно секретном ракетном центре гитлеровской Германии, шли разработки нового оружия — крылатых ракет «Фау-1» и баллистических ракет «Фау-2».
Об этом невероятном побеге написано достаточно много. Есть и публикация «Минской правды», озаглавленная «Угнал из плена немецкую разработку и попал в СМЕРШ. Как помог Королеву личный враг Гитлера Девятаев».
Поэтому повторяться сегодня не стоит. Добавим лишь один штрих. Вот, как сам Михаил Девятаев позже вспоминал встречу со своими после благополучной посадки:
«Воины взяли нас на руки и понесли. На плечи они нам набрасывали куртки, фуфайки. Проводили всей толпой вглубь леса, в расположение воинской части. Попали мы прямо к солдатской походной кухне. Командир достал флягу, стаканы… Спросил: выпьешь? Я сказал: выпью. Выпил водки и тут же потерял сознание…».
Но если на передовой вырвавшихся из плена и доставивших важные документы о немецких ракетных разработках героев, что называется, носили на руках, то в органах госбезопасности к ним, мягко говоря, отнеслись настороженно. Особистам не верилось, что изможденный узник лагеря смертников смог вместе с товарищами захватить вражеский самолет, да еще на секретном объекте врага, уйти от погони, а перелетев линию фронта, посадить его в прямо на поле. Уж не засланный ли это немецкий агент?
Это уже потом смельчакам-героям группы Михаила Девятаева сказали спасибо и дали возможность отомстить врагу на фронте, а самому Михаилу Петровичу присвоили звание Героя Советского Союза.
А вот то, что это был не единичный случай угона немецких самолетов нашими летчиками-пленниками, знают лишь немногие. По имеющимся же сведениям, таких фактов было не менее десяти.
Сегодня мы и расскажем об одном из них: о подвиге летчика Аркадия Ковязина и пехотинца Владимира Крупского.
О побеге Ковязина и Крупского из плена на немецком самолете из открытой информации
4 октября 1943 года в расположении советских войск, сражавшихся подо Ржевом, совершил посадку немецкий самолет. Подбежавшие к самолету наши воины увидели, что в его кабине находятся двое: два изможденных человека в полосатых арестантских робах. Таким образом, захватив немецкий самолет, из фашистского плена бежали Аркадий Ковязин и Владимир Крупский.
Аркадий Ковязин — летчик, командир экипажа дальнего бомбардировщика ДБ-3Ф, кавалер ордена Красного Знамени, лейтенант. Ковязин воевал в 212-м дальнем бомбардировочном авиационном полку, которым в начальный период Великой Отечественной войны командовал подполковник Голованов, будущий главный маршал авиации. И уже 24 июня 1941 года заместитель командира авиационной эскадрильи, лейтенант Аркадий Ковязин наносил бомбовые удары по наступавшим немецким войскам на Белорусском направлении, в районе городов Береза, Пружаны и Кобрина. Ковязин выжил в тех боевых вылетах, проходивших без прикрытия своей истребительной авиации. Но его, уже награжденного орденом Красного Знамени, сбили в очередном боевом вылете, и он совершил вынужденную посадку в глубоком тылу врага. Экипаж остался жив, и наши летчики пробирались к линии фронта, но попали в засаду и были пленены. Ковязин прошел лагеря в Пскове, Луге, откуда совершил первый и неудачный побег. И вот Рижский лагерь N 350. Снова попытка побега, на этот раз успешная. С большим трудом ему удалось запустить мотор немецкого самолета и взлететь, взяв курс на восток, к своим.
Сержант Владимир Крупский воевал, будучи помощником командира взвода 4-го стрелкового полка 93-й стрелковой дивизии. В плен попал в 1941 году под городом Невель. Это он стал соратником и помощником летчику Ковязину.
Через несколько дней после их побега и приземления в расположении наших войск, во фронтовой газете было опубликовано лаконичное сообщение:
«4 октября 1943 года возле города Ржева в расположении наших войск приземлился боевой самолёт немцев. На нем бежал из фашистского плена лётчик советских ВВС лейтенант Аркадий Михайлович Ковязин».
Значительно позже, после Великой Отечественной войны, этот случай побега из немецкого плена на фашистском самолёте был описан в мемуарах командира 12-го гвардейского Гатчинского ордена Суворова 3-й степени дальнебомбардировочного авиаполка Н. Г. Богданова:
«В одном из боевых вылетов осенью 1941 года, из-за отказа обоих моторов, Ковязин произвёл посадку в глубоком тылу противника. При посадке самолёт был разбит, экипаж, к счастью, остался невредим. В прифронтовой полосе Аркадий Ковязин и его боевые товарищи — штурман Николай Колтышев и стрелок-радист Михаил Коломиец — попали в засаду. В короткой схватке с большой группой гитлеровцев они были обезоружены и взяты в плен. Потянулись месяцы и годы плена, концлагерей — вначале в Пскове, затем в Луге, откуда Аркадий Ковязин вместе с радистом бежал. На 5-е сутки их схватили, нещадно избили и бросили в карцер. Допросы, побои, пытки, издевательства…
Когда была потеряна всякая надежда на жизнь, Ковязина неожиданно перевели в Рижский лагерь № 350 для советских военнопленных. Через некоторое время его стали назначать на работы на Рижском аэродроме. Там он познакомился с Владимиром Крупским, попавшим в плен на Ленинградском фронте. Крупский был в доверии у коменданта аэродрома, по его рекомендации комендант определил Ковязина кочегаром в один из ангаров. В погожий осенний день, в обеденный перерыв, когда технический состав ушел обедать, Ковязин и Крупский незаметно для охраны пробрались к подготовленному к полёту самолёту. После нескольких неудачных попыток Ковязину удалось запустить моторы…»
А теперь из официальных документов
Продолжим эту историю, основываясь на официальном документе. Вот текст сообщения, поступившего 5 октября 1943 года из Калининского областного Управления НКВД непосредственно в Народный комиссариат внутренних дел СССР:
«Из Калинина. Принято по ВЧ. Сов. Секретно. Москва. НКВД СССР — тов. Серову.
В 14.00 4.10. 43 г. на территории Оленинского района Калининской области приземлился самолет марки «Штолк» (итальянский). Экипаж самолета в составе: 1) Ковягин Аркадий Михайлович, 1915 г. рождения, уроженец г. Свердловска, летчик, имел звание лейтенанта, служил в 212 авиаполку дальнего действия, попал в плен в 1941 году, когда сделал вынужденную посадку на оккупированной немецкой территории в Ленинградской области. 2) Крупский Владимир Михайлович, 1922 года рождения, уроженец Ленинградской области, в Красной Армии с 1940 года, служил в 4-м стрелковом полку 93-й стрелковой дивизии в должности помощника командира взвода. В плен попал в 1941 году под г. Невель.
Оба, будучи в плену, работали на рижском аэродроме. При приземлении задержаны постами службы ВНОС.
4.10.43 г. в 8.00 захватили указанный самолет и вылетели курсом на Иваново, из-за нехватки горючего приземлились в Оленинском районе. Самолет исправный, находится на месте посадки и охраняется командой поста службы ВНОС. Экипаж самолета направлен в Москву».
Примечание: в сообщении есть две ошибки. Самолет, на котором был совершен побег — это самолет связи «Физлер-Шторьх-156», а фамилия летчика написана через букву «г», верно же, как мы уже знаем — Ковязин.
На этом сообщении начертана резолюция:
«Тов. Абакумов, заинтересуйтесь. Л. Берия. 5/10».
И руководитель «Смерша» В.С. Абакумов направил письмо по инстанции с указанием «…немедленно расследовать и доложить».
И прием беглецов-героев, увы, был обычный для таких случаев — весьма холодный. Но об этом чуть позже, а сейчас предоставим слово внуку беглеца-героя Владимира Крупского.
Что выяснил Анатолий Крупский
Анатолию Крупскому удалось несколько лет назад восстановить историю побега и даже побывать на могиле погибшего в боях, незадолго до Победы, Владимира Крупского. Из его рассказа:
«А.М. Ковязин перед войной был в Новосибирском авиаотряде. В Красную Армию его призвали в феврале 1941 года, служил в 212-м отдельном дальнебомбардировочном авиационном полку 81-й авиационной дивизии. С июня по ноябрь 1941 года экипаж Ковязина совершил 52 боевых вылета. В числе первых он бомбил Кенигсберг, штаб генерала Гудериана возле города Почепа, под Брянском. В октябре 1941 года Ковязина наградили орденом Красного Знамени, а 5 ноября во время ночного полета его самолет был подбит в районе Риги. При выходе из окружения экипаж нарвался на немцев. В бою получивший ранение и отстреливавшийся до последнего патрона Ковязин был захвачен в плен. Поначалу находился в концлагере «Кресты» под Псковом, оттуда его перевели в лагерь под Лугой. Летом 1942 года Ковязин бежал, но его поймали. В 1943 году Аркадия Михайловича перевели в лагерь №350 под Ригой…
Познакомившись поближе, Крупский и Ковязин стали вынашивать дерзкий план побега. Для начала пользовавшийся доверием у коменданта аэродрома Крупский упросил того перевести Ковязина кочегаром в один из ангаров. Осуществить побег решили на самолете связи «Физлер-Шторьх-156» (в сообщении Калининского УНКВД название самолета указано неверно). Ковязин знал, что у него короткий разбег при взлете и что он прост в управлении.
Важную роль для успеха задуманного играла погода. Наконец, 4 октября 1943 года выглянуло солнце, стих ветер. Когда технический состав ушел обедать, Крупский и Ковязин незаметно для охраны пробрались к подготовленному для полета самолету, юркнули в кабину. С первого раза завести мотор Ковязину не удалось. Заподозрив неладное, немцы отрядили к самолету велосипедиста. Приблизившись, тот поднял крик, отчаянно замахал руками. Еще мгновение — и все закончится для русских беглецов самым трагическим образом, но… мотор завелся! Остальное было делом большого летного опыта Ковязина. Через три часа самолет приземлился возле деревни Липовка, в пятидесяти километрах западнее города Ржева. Беглецы не могли сдержать своей радости. Они плакали и целовали родную землю».
К этому добавим несколько строк из письма брату самого Владимира Крупского:
«Ты можешь себе представить, братишка, что было написано на их рожах, и их фигуры, согнутые в вопросительный знак, когда они увидели хвост нашего самолета. Самолета, который они только что ремонтировали. Несмотря на всю ответственность момента и серьезность положения, я не смог не улыбнуться, увидев эту кинокомедию, да и сейчас не могу без смеха это вспоминать…».
О развитии событий после указания: немедленно расследовать….
Как и полагалось в таких случаях, А.М. Ковязин и В.М. Крупский были направлены на фильтрационную проверку. После проверки Ковязина подозрения сняли, освободили, штурвал летчику, однако, больше не доверили, и конец войны Аркадий Михайлович встретил в пехоте.
А решающую роль в освобождении Крупского из лагеря сыграло взятие нашими войсками осенью 1944 года города Риги. Только тогда спецслужбами была установлена в деталях история побега Ковязина и Крупского, подтвердившая правдивость того, что они рассказали. После этого Владимир Михайлович воевал с врагом пять месяцев. Из справки, полученной внуком Владимира Крупского в 2009 году из Центрального архива Министерства обороны РФ, следовало, что «… командир стрелкового отделения 273-го стрелкового полка 104-й стрелковой дивизии Владимир Михайлович Крупский, уроженец Ростовской области, г. Таганрог, погиб 6 апреля 1945 года в Югославии. В картотеке учета награжденных погибший не значится».
И в заключение
За этот дерзкий побег Аркадия Ковязина наградили орденом Ленина. Правда, спустя годы, вернее к 40-летию Победы, в 1965 году.
А вот героизм и мужество Владимира Крупского не оценены до сих пор.
