Тысячи минчан пришли посмотреть полёт на шаре. Что произошло 26 сентября 1891 года

Сегодня полет на воздушном шаре можно заказать почти как обычную прогулку. Собрался, поднялся в корзину, посмотрел на город сверху. В Минске конца XIX века все было иначе. Если над Губернаторским садом появлялся воздушный шар, город на время переставал заниматься своими делами и начинал смотреть в небо.

26 сентября 1891 года минчане пришли в Губернаторский сад, нынешний парк имени Максима Горького, посмотреть на Станислава Древницкого, одного из самых известных воздухоплавателей Российской империи того времени. Аэронавт собирался не просто подняться над городом, но и спуститься с парашютом собственной конструкции.

Шар за цену дома и десятка шуб

К полету готовились основательно. Брат Древницкого Юзеф и сестра Ольга, тоже воздухоплаватели и парашютисты, помогали наполнить шар горячим воздухом. Под оболочкой разожгли небольшую печь, в ней горела солома. Шар постепенно расправлялся, пузырился и наконец приобрел форму большой груши.

Стоил этот воздушный гигант 4000 рублей. Для сравнения: в ту эпоху такая сумма могла равняться стоимости целого дома в губернском городе, а в мире роскоши на эти деньги можно было позволить себе немало дорогих покупок, вплоть до десятка бобровых шубок.

Иными словами, в небо собирались отправить сумму, на которую можно было весьма основательно устроиться на земле. Правда, сам шар уже выглядел так, будто жизнь у него была весьма приключенческой: газеты отмечали многочисленные заплаты после прежних полетов.

За девять дней до Минска Древницкий уже оказался в ситуации, когда до беды оставались секунды. В Вильно шар удерживали десятки солдат. Когда аэростат резко пошел вверх, один из них запутался ногой в веревке и повис под шаром вниз головой. Древницкий мог выпрыгнуть с парашютом и спастись сам. Но вместо этого раскачал трапецию, дотянулся до солдата, схватил его и втащил обратно. Приземлились они в поле за рекой.

А спустя всего девять дней Станислав снова поднялся в воздух, уже над Минском. В Губернаторском саду его ждали тысячи глаз, а под ногами снова была та самая трапеция. Теперь он летел навстречу городскому зрелищу, которого минчане ждали с огромным любопытством. Прикрепив к шару свой парашют, Древницкий взобрался на трапецию, крикнул: «Прощайте!» — и начал подниматься над садом.

Шар стремительно понесло на северо-запад. Не прошло и минуты, как все пошло не так: аэростат накренился, и из него повалил дым. Затем парашют вместе с Древницким отделился от оболочки.

Спуск пилота пришелся на крыши Крещенской улицы, на участке нынешней Интернациональной. Парашют зацепился за крышу и немного порвался, а шар тем временем полетел дальше и упал в Свислочь.

Для Древницкого полет закончился благополучно. Для минской публики, вероятно, даже слишком содержательно.

Две фотографии и два Минска

До наших дней дошли два фотографических свидетельства запусков: одно относят к 1891 году, другое датируют 1899-м. А может, оба снимка относятся к одной и той же истории. Точного ответа на этот вопрос нет.

Главную историю первого минского полета связывают именно со снимком 1891 года и Древницким. А фотография 1899-го рассказывает уже о другом запуске, который сняли со стороны территории нынешнего парка Победы. Восемь лет спустя такое зрелище все еще собирало минчан.

Фотография 1899 года запечатлела не только запуск воздушного шара, но и еще несколько городских историй. Вдали виден старый Верхний город, а ближе к зрителю, по всей видимости, находится именитое татарское предместье с его огородами.

Минск начал смотреть в небо

Воздухоплавание постепенно переставало быть сенсацией. Но в 1891 году одного человека над городом было достаточно, чтобы собрать толпу и попасть в газеты.

Теперь воздушный шар над Минском уже не производит такого впечатления, как тогда. Можно самому подняться в корзине и рассматривать знакомые улицы с высоты.

Для минчан того времени все было иначе. Они не знали, куда ветер унесет шар, выдержит ли оболочка и где в итоге окажется человек внутри корзины.

Сегодня человек поднимается в небо ради вида на город, а тогда весь город поднимал голову ради одного человека.