Дефицита не будет: почему белорусскому рынку топлива не страшен мировой хаос

Если читатель думает, что заправка – это маленький клондайк, то как бы ни так. Расположение АЗС сильно влияет на объем проданного топлива. Поэтому операторы готовят хот-доги и держат на АЗС магазины – если этого не делать, АЗС даже в хорошем месте может сработать в убыток.

Такова обратная сторона фиксированных белорусских цен на топливо, что очень удобно для населения. А, например, в РФ ограничений нет, поэтому частник там ставит любой ценник, чтобы отбить затраты. Зато в результате свободного ценообразования разброс цен по России достиг 2-3 раз на пике кризиса. А это, в свою очередь, стало дополнительным фактором дефицита – оказалось, что есть регионы, где 80-90% АЗС держит мелкий частник, которому крупным компании перестали продавать топливо, когда им самим стало не хватать для «своих» АЗС. В такой ситуации спрос хаотичный, его невозможно прогнозировать.

Что касается российских производителей, то на внутреннем российском рынке они и раньше работали себе в убыток (а теперь к этому добавились затраты на ремонт НПЗ). Чтобы у крупных компаний был стимул перерабатывать нефть, а не гнать ее за рубеж в сыром виде, правительство выплачивает им надбавку (демпфер).

А сейчас эту надбавку распространили на импортное топливо из Индии: правительство РФ приняло новый механизм демпфера, чтобы стимулировать индийских импортеров. Правда, бюджетная надбавка за тонну оказалась в 3 раза выше, чем для того бензина, который перерабатывают в России. И как бы не получилось, что нефтяникам будет выгоднее не ремонтировать НПЗ, а затягивать ситуацию и под эту марку возить из Индии большие объемы топлива.

А как у нас?

Поскольку наша страна в последние годы покупает сырую нефть за российские рубли, доходы наших НПЗ и АЗС не зависят от мировых цен и курса доллара. И при высокой цене, и при низкой наш нефтяной комплекс работает примерно при одинаковой рентабельности, которую устанавливает государство. В отличие от России, мы зарабатываем не на высоких ценах на нефть, а от объема проданного бензина. Поэтому нашей стране ОЧЕНЬ выгоден высокий внутренний спрос на топливо и его доступность абсолютно во всех белорусских регионах: больше продали – больше заработали.

Однако читателям МП мы все равно советуем поддерживать рублем государственные заправки: всегда заливайте полный бак (чтобы бензонасос меньше грелся и чтобы со дна не тянуло осадок), а еще покупайте булку, мороженое или кофе, если хотите сохранить АЗС в привычном и удобном для вас месте. Тогда заправка точно будет рентабельной. А качество бензина у нас везде одинаковое: и к частнику, и к государственным АЗС Минской области оно поступает через нефтебазу в Фаниполе, а оттуда – по нефтепроводу от «Нафтана». Грубо говоря, все льется из одной бочки, хотя и из разного сырья.

Как Россия борется с дефицитом

Помимо ввоза импорта, в топливо с низким октановым числом сейчас добавляют присадки, в первую очередь, ММА (монометиланилин). Это компонент, который позволяет из 92-го получить 95-й. Ранее ММА запретили, так как он не подходит под нормы Евро-5. Вещество сильно ядовито, но опасность здесь не для автомобилиста (он не почувствует разницы, до 2016 весь 95-й бензин так и делали), а для производственника и логиста. Если Украина ударит по емкостям с ММА, например, на нефтебазе, будут тяжелые экологические последствия.

Зато эти и другие присадки позволяют активно использовать нафту – продукт прямой перегонки нефти с большим содержанием серы и низким октановым числом. Но проблема с присадками та же, что и с импортом готового бензина – если переборщить с поддержкой, нефтяные компании будут просто импортировать готовое топливо или присадки, а не производить все это внутри страны.

Конечные решения здесь зависят от того, какой процент российских НПЗ будет в работе к осени, когда спрос на топливо упадет. Но, в любом случае, в России сейчас избыток сырой нефти по низким ценам, поэтому Беларусь получит море дешевого сырья и максимальную загрузку наших НПЗ. Для нас это великолепно, потому что для внутренних потребностей нам нужно примерно 4 миллионов тонн нефтепродуктов в год, в Россию мы ранее продавали около 6 миллионов тонн, а суммарная проектная мощность наших НПЗ – примерно 20 миллионов тонн.