Поговорили с исполнителем хита из 90-х «Coco Jamboo»
Идёт 1996-й год, Лэйзи Ди (он же Делрой Ренналлс) из немецкой группы Mr. President впервые слышит песню «Coco Jamboo». И она ему не нравится. В тот момент он решил, что ни в коем случае не исполнит этот сингл. Но проходит 30 лет — и Лэйзи приезжает в Беларусь на фестиваль «Прайм-эра», чтобы подарить эту песню, ставшую уже нетленкой, многотысячной толпе.
В эксклюзивном интервью он рассказал всё: от истории создания хита до выступления в Минске.
В Беларусь — с открытым сердцем
— Вы уже бывали в Беларуси раньше. Давайте вспомним, какой была ваша первая поездка.
— Впервые я побывал здесь 17 лет назад. Всё было в новинку. О Беларуси говорили много разного, но я приехал с открытым сердцем. Я отлично провёл здесь время. Люди были очень открыты, приятны, добры. Так что моё первое впечатление было хорошим. Я приезжал ещё пару раз. Но в этот раз всё немного по-другому, потому что тут всё стало лучше.
— А с чем в вашей стране ассоциируется Беларусь?
— На самом деле, у меня не было каких-то предубеждений. Ничего такого, я был открыт всему. Люди говорили, это военное государство. Говорили, здесь — диктатор. В таком плане. Я приехал сюда с очень-очень открытым сердцем. И я был очень впечатлён, какие тут дружелюбные люди. Я был впечатлён, что они знали мою музыку. Тем, что они знали меня. Ничего похожего на диктатуру. Люди слишком много говорят. А я не люблю, когда много говорят. И я не лезу в политику.
— Но вы потом, когда вернулись домой, рассказали всем, как у нас тут на самом деле?
— Конечно. Люди говорили: «О, ты там был». Я отвечал: «Да. И что?» Меня это не интересовало. Для меня было интереснее то, что у нас была крутая вечеринка. Это была одна из моих лучших вечеринок в тот год. Потрясающая. Какое классное время.
Где же ты, Эльза, была раньше?
— Известный факт: когда вы впервые услышали песню «Coco Jamboo», буквально возненавидели её. Почему так?
— Да. Знаете, мне не нравилось название. Для меня оно ничего не означало. Потом я провёл расследование, узнал, что это значит. Я подумал: «А, теперь я понял». Но я не хотел это исполнять. Мне говорили: «Поехали в студию, ты должен это исполнить». Я спел, девушка спела. И я сказал: «Ого, это интересно». Но я всё ещё не хотел это исполнять. И мне сказали: «Ты должен это зачитать как рэп». Но мой рэп должен что-то значить для меня. В то время я не знал, что значит Коко Джамбо. Я не мог этого сделать.
— Может, проблема была ещё и в музыкальном стиле?
— Нет. Меня не волнует музыкальный стиль. На самом деле, я вообще был больше по R&B. Мне сказали, что стиль будет танцевальным. Я могу в танцевальном, так же как и R&B. Но когда мне сказали, что нужен рэп, я подумал: «Как это сделать?» Я ничего не написал, а мне говорят: «Записываемся завтра. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь».
Я ехал в поезде, вообще ни о чём не думал. На самом деле, я уснул в поезде. Я проснулся и понял, что уже через 50 минут буду на станции. Я просто что-то написал. Хоть что-то, лишь бы рифма была. Я приехал на студию, очень волновался. Мне говорят: «Покажи, что у тебя есть». Я начал зачитывать. Я не знал, что мы уже записываемся. Думал, мы только тестируем. Зачитал один раз — и мы закончили. Я увидел, что всем понравилось. Я же ничего не слышал, звуков не было. Все бегали по студии, и мне сказали: «Лэйзи, подойди сюда. Что ты делал этой ночью? Это звучит потрясающе!» По сути, они взяли первую запись и сказали, что это хватит. Мы записались второй раз, я улучшил пару моментов. И всё.
— Сегодня в группе новая солистка — Эльза. Расскажите о ней.
— Мы с Эльзой уже три года вместе. Она из Венгрии, Будапешта. И она фантастическая. Мы делаем с ней такие вещи, которые я не делал с предыдущими солистками. Она очень талантливая и, я уверен, построит отличную карьеру.
— Получается, Эльза подарила свежее дыхание старым хитам?
— Она появилась в то время, когда я думал: «Может, пора остановиться?» Мысль крутилась в голове. Но я встретил Эльзу — и искра зажглась в моей голове. Эльза вытянула меня из этих мыслей и вернула на сцену. Она дала мне энергию.
— Если бы вам тогда, в 1996-м, сказали, что вы будете исполнять свою песню вплоть до 2026-го, какой была бы ваша реакция?
— Моя первая реакция была бы такая: «Ни за что, приятель. Ты спятил». Так я бы подумал вначале. Но всё изменилось, когда мы сняли видео. Мы поехали записывать его в Венесуэлу. Место называлось Карупано. Никто нас не знал, о нас не слышал. Нужно было снимать в деревне, на улице. Мы приехали, включили музыку для проверки. И люди начали выходить из домов. Мы немного забеспокоились, поскольку не знали, что они собираются делать. А они попросились участвовать в видео. Части с фестивалем, праздником не должно было быть. Это произошло спонтанно. И тогда я понял: в этой песне что-то есть. Эта песня особенная, потому что заставила людей, которые нас не знали, выйти из дома.
Тёплая встреча друзей из 90-х
— Вы приехали в Минск, чтобы выступить на фестивале «Прайм-эра». А в вашей стране популярны такие ретрофестивали?
— О да. Я думаю, такие фестивали сейчас становятся популярны по всей Европе. Я бы сказал, последние 10 лет они потихоньку набирали популярность. В Германии мы делаем где-то 40–50 таких шоу в разных местах по всей стране. В Европе не знаю, сколько делаем шоу. Также в Южной Америке. К концу года у нас будет около сотни шоу. Мы называем это «90-е», вы называете «ретро». Это очень сейчас популярно.
— Вы наверняка дружите с кем-то из артистов, приехавших на «Прайм-эру» в Минск…
— Я в дружеских отношениях со всеми. Каждого я знаю более десяти лет. Наташу знаю много лет, Рэя Хортона я знаю уже лет тридцать, также Джо Томпсона. Турбо — большой брат для меня. Мы друг друга знаем уже тридцать лет точно. Кто там ещё? Мы знаем друг друга. Мы хорошие друзья. «Прайм-эра» — это как семейная встреча. Знаете, у вас есть встречи одноклассников. Вот на что это похоже.
— Ваша личная прайм-эра была тогда, в 90-х, или сейчас?
— Моя прайм-эра сейчас. Знаете, раньше группу сильно контролировали. Не было особой свободы в выражении того, что мы делали в студии. Звукозаписывающая студия хотела контролировать, менеджеры хотели контролировать. Возможность самовыражения для каждого была ограничена. Спустя время с меня, как с человека, который любит создавать, исполнять, этого было достаточно. И, пожалуй, это одна из причин, почему я покинул группу. Я отошёл от этого на время, но потом сказал: «Мне это нужно. Мне нужно вернуться». И когда я вернулся на своих условиях, всё стало по-другому. Рост продолжается по сегодняшний день. И я это люблю. Я рад, что принял это решение. Благодаря этому я несу «Coco Jamboo» большему количеству людей.
— А что нужно делать, чтобы достичь своей прайм-эры?
Верьте в себя. Не позволяйте другим говорить, что вам делать. Делайте то, что вам подсказывает сердце, нутро. Старайтесь не слушать других, не поддавайтесь влиянию людей, которые говорят плохо. Они не знают, о чём говорят. Только вы знаете, что вы можете. Старайтесь изо всех сил. Будьте собой. Не старайтесь стать кем-то другим. Всегда оставайтесь собой.
