Как первый орнитолог аэропорта Минск спасает самолеты и птиц
Она защищает самолёты от птиц и одновременно защищает птиц от самолётов. Как можно быть на двух сторонах баррикад одновременно? Спросили у авиационного орнитолога Национального аэропорта «Минск».
С одной стороны — многотонные стальные машины, а с другой — пернатые. И на передовой этой битвы стоит Яна Германюк — первый орнитолог в белорусском аэропорту. Её задача — не допустить столкновения, которое может стоить миллионов долларов и человеческих жизней.
Со стороны может показаться, что орнитолог в аэропорту — это романтик с биноклем, наблюдающий за закатом. На деле это человек, который 90% времени проводит за рулём спецтранспорта, патрулируя километры бетонных полос.
Птицы не сидят на месте. Они постоянно меняют дислокацию, и Яне приходится двигаться за ними. Работа на воздухе, постоянный драйв — именно за это Яна, по её признанию, и полюбила эту профессию. Хотя путь в небо начался с биохимии.
— Я окончила факультет биологии и экологии Гродненского государственного университета им. Янки Купалы. После второго курса у нас была зоологическая практика: мы ездили на болота, поля наблюдать за птицами. Учились определять птиц, отличать самок от самцов и их песни. Для меня это стало хобби. Я работала в школе, но когда в 2019 году в аэропорту открыли вторую взлётную полосу и потребовались орнитологи, мне позвонили и пригласили на собеседование. Я, не раздумывая, согласилась, — вспоминает Яна. Она стала первой единицей в штате, пионером, которому пришлось с нуля изучать маршруты, пролетные пути и привычки местных пернатых.
Арсенал: от «сигнала охотника» до психологии ворон
Столкновение птицы с самолётом — кошмар любого пилота. Даже маленький воробей, пролетевший через взлётно‑посадочную полосу, по авиационным меркам создаёт «сложную орнитологическую обстановку». Но как отпугнуть стаю, не причинив ей вреда?
— Мы никогда не применяем что‑то одно. Птицы умные, они быстро привыкают к одному и тому же звуку. Поэтому мы применяем комплекс мер по отпугиванию птиц, — объясняет Яна.
Представьте себе взлётную полосу, усеянную странными устройствами. На грунтовом покрытии летного поля, вдоль взлётно‑посадочной полосы на безопасном расстоянии размещены восемь пропановых пушек, которые каждые 13 минут издают по пять громких оглушительных хлопков. Их радиус действия рассчитан так, чтобы ни один участок полосы не остался без внимания. Рядом крутятся зеркальные «диско‑шары» и динамические вертушки, создавая визуальный хаос. На крышах зданий установлены противосадовые шипы, чтобы голуби не облюбовали карнизы для отдыха.
Но самое интересное происходит внутри спецавто. Яна достаёт планшет и подключает мобильную биоакустическую установку. Через мощные динамики раздаются звуки, которые понятны только птицам.
— Нужно грамотно проводить отпугивание. Есть сигналы тревоги, а есть сигналы опасности. Если мы включим скворцу звук хищника, он поймёт, что рядом враг, и улетит. А если по ошибке включим сигнал бедствия сородича, стая не разлетится, а наоборот — слетится, чтобы защищать «пострадавшего», — поясняет Яна.
В её арсенале есть и более драматичные средства. «Сигнал охотника» — это шумовые или световые патроны, которые вкручиваются в специальное пусковое устройство и выстреливают оглушительным звуком или яркой вспышкой; также используются фитильные петарды. Звучит как сцена из боевика, но на деле это рутинная работа по спасению жизней.
Крылатая иерархия аэропорта
Кого же больше всего боятся в аэропорту? Чайки несут огромную опасность для авиации — их крупные размеры и стайный инстинкт делают столкновение с ними особенно рискованным. Постоянно на посту голуби, вороны, грачи. Весной прилетают ласточки, скворцы, чибисы. Всего на территории аэродрома зафиксировано 54 вида птиц, не считая транзитных мигрантов, которые просто пролетают мимо.
Но есть среди пернатых и негласные «охранники». Например, сокол‑пустельга, канюки. Они не стремятся посещать взлётно‑посадочную полосу, так как чувствуют опасность для своего существования. В отличие от чаек, они являются более осторожными и умными птицами.
— Они понимают, что садящийся самолёт — это опасность, и сами стараются туда не соваться, — улыбается орнитолог. Эти хищники словно интуитивно чувствуют границы опасной зоны и держатся от неё подальше.
— А как же аисты?
— Аисты у нас бывают редко. Они синантропные птицы, гнездятся в сельской местности, подальше от шума. Но если вдруг аист сел на поле для отдыха или кормёжки, мы его отгоняем. У авиационного орнитолога нет понятия «эту птицу не отгоняем». Мы отгоняем всех.
Правило пяти минут и 13‑километровая зона
Работа Яны требует ювелирной точности и строгого подчинения регламентам. Представьте ситуацию: до посадки самолёта 30 минут, а в зоне приземления сидит стая чаек.
— Я запрашиваюсь у диспетчера вышки. Если ситуация критическая, мне разрешают немедленно выехать на полосу и произвести отпугивание. Но есть жёсткое правило: за 5 минут до взлёта или посадки мы не имеем права включать какие‑либо отпугиватели. Птица может испугаться звука или вспышки и полететь не от самолёта, а прямо ему навстречу. В этот момент важно находиться на чеку, — рассказывает Яна.
Но работа орнитолога не ограничивается территорией аэродрома; без внимания не остаётся и приаэродромная территория в радиусе 15‑километровой зоны. Яна и её коллеги инспектируют звероводческие фермы, свалки, водные ресурсы. Если водоём привлекает слишком много крупных птиц, аэропорт может вынести рекомендации местным властям или предприятиям по изменению ландшафта, чтобы снизить риски. Иногда, если рекомендации не выполняются, принимается решение о закрытии объекта.
Зимой орнитологическая обстановка в аэропорту спокойнее. Массовых пролетов нет, видовой состав скуден: голуби, вороны, снегири, воробьи. Холодная зима 2026 года загнала птиц в укрытия, и Яна видит их гораздо реже. Но работа не останавливается: зимой орнитологи анализируют собранные за год данные, изучают миграционные паттерны и планируют стратегию на следующий сезон.
— Работа интересна тем, что она на воздухе. Мне лично по душе находиться на улице, так спокойнее для нервной системы. Ты чётко выполняешь свою работу, видишь реальный результат. И, конечно, мы стараемся здесь, чтобы и самолёты летали безопасно, и птицы оставались целы, — подводит итог Яна Германюк.
Быть первым орнитологом своего рода — искусство, где нужно балансировать между интересами технологичной авиации и дикой природы. Каждый звук, каждая вспышка, каждое действие должно быть выверено до секунды.
Рекомендуем
