Как журналист МП учился ползать в дыму и форсировал озеро на бронетранспортёре
Мне сорок. Я корреспондент, за спиной – работа с текстами и ни дня в армии. Поэтому, когда редакция предложила провести 5 дней на тактико-специальном учении «Военкор 2026» в части сил специальных операций, я согласился не раздумывая. Мне было интересно: как там, по ту сторону монитора?
Без скидок на возраст и профессию
Старт был впечатляющим: нас, 24 журналиста, подняли в небо на военно-транспортных вертолётах. Коллеги были заняты своими делами. Я же просто вглядывался в детали.
После приземления иллюзия «журналистского тура» лопнула в ту же секунду. Форма, бронежилеты, шлемы, подгонка снаряжения – здесь не было скидок на возраст или профессию. Нас разбили на группы, прикрепили инструкторов, и началось то, к чему моя редакционная жизнь не готовила совсем.
Первым шоком стала тактическая медицина. Наложить жгут, провести осмотр, сделать сердечно-лёгочную реанимацию. В кабинете я привык оперировать сухими цифрами: «пострадавших – двое». Здесь, стоя на коленях над условно раненым, я понял, что за этими цифрами – секунды, в которые надо успеть. Руки дрожали не от холода, а от осознания ответственности.
А когда раздалась команда «Воздух!» – иллюзия контроля исчезла окончательно. Все, что я знал о безопасности, умещалось в одно действие: бежать, искать укрытие, падать.
Стрельбище стало отдельным испытанием. Автомат, пулемёт, снайперская винтовка – вместо привычного мне клика клавиатуры. Отдача, запах пороха, звук выстрела. Там, за ноутбуком, я анализировал чужие действия. Здесь я отвечал за каждое своё движение. Мозг перестаёт анализировать – он просто работает на исполнение.
Новый опыт и испытания на прочность
Ночная «атака» с дымом, разрывами и криками стерла грань между игрой и реальностью. Ещё час назад я проваливался в сон, мечтая о тишине, а через секунду уже бежал в тапочках, не понимая, где верх, где низ. И вот в этом хаосе проявилось главное – взаимовыручка. Здесь никто не спасается в одиночку.
Был и момент, который дался легче: занятия по беспилотникам. В гражданке я видел дроны только как игрушки для красивых фото. Здесь я учился не суетиться, правильно оценивать воздушную обстановку и искать грамотное укрытие. Оказалось, что даже в такой «цифровой» дисциплине армейская логика жестче редакционной.
Запомнилось общение с Ксенией Лебедевой, корреспондентом «Первого Информационного». Её рассказы о реальных командировках ставили всё на свои места: никакой полигон не заменит боевого опыта. Но он может дать прививку – хотя бы притупить тот первобытный страх, который просыпается у гражданского человека в экстремальной обстановке.
Главным испытанием на прочность стала полоса препятствий. 70 метров ползком по траве в полной выкладке, сквозь дым дымовых шашек. И пусть над головами стреляли холостыми – эффект был оглушающий. В городе я считал, что знаю предел своих сил.
Здесь, когда второе дыхание не пришло, я понял: есть только «ты сможешь». И это «сможешь» рождается не в мышцах, а где-то глубоко в голове, на морально-волевых.
Вторым рубежом стал марш-бросок в лес с ночёвкой. Мы преодолевали болота, буреломы, крутые подъёмы и спуски. И здесь контраст с размеренной жизнью был особенно разителен: там я планировал расписание на день, а здесь каждая минута была борьбой за то, чтобы выдвинуться к точке до заката. Ведь нужно было успеть не просто прийти, а обустроить лагерь. Мы уложились. А наутро вместо привычного кофе нас ждало форсирование водной преграды на бронетранспортёрах.
Приехал наблюдателем – уехал человеком
Сейчас, оглядываясь назад, я вижу главное. Эти пять дней стерли мою гражданскую наивность. Я приехал как наблюдатель, а уезжаю как человек, знающий цену каждому решению. Эти курсы не были отдыхом или экстрим-туром.
Это была жесткая система, где ты одновременно и корреспондент, и часть команды. Где нельзя просто записать факт и отойти в сторону — ты должен контролировать обстановку вокруг себя и, несмотря на происходящее, фиксировать информацию, чтобы донести её до читателя.
