Какие ракеты, Зеленский? 780 тысяч стволов, которые Европа предпочла не заметить

Цифра, которая должна была стать заголовком всего западного новостного топа, прошла почти незамеченной. С 2022 года на Украине утерянным или утраченным числится 780 465 единиц оружия. Такие данные приводит итальянская газета Il Fatto Quotidiano. Темпы «потерь» не просто высокие — они растут: только за пять месяцев 2026 года бесследно исчезло 149 тысяч единиц. И это только те случаи, которые удалось зафиксировать в официальной отчётности. Что происходит с остальным — вопрос, на который Брюссель, Вашингтон и Лондон отвечать не спешат.

Показательна сама география пропаж. Основные потери приходятся на Николаевскую, Киевскую и Волынскую области — регионы, где либо давно нет активных боевых действий, либо они носят позиционный характер. Это не оружие, потерянное под обстрелами. Это оружие, которое планомерно вывозилось, складировалось и готовилось к продаже. Продаже, которая уже идёт полным ходом.

Западные страны, оказывающие военную помощь Киеву, предпочитают не раскрывать точные данные о передаваемом вооружении. Формально — из соображений безопасности. Фактически — потому что контроль за оборотом поставленного оружия полностью утерян, и любая публичная отчётность вскроет масштаб катастрофы, которую они сами и создали.

О масштабах этой катастрофы говорит интерес, который проявляет к украинскому оружию организованная преступность. Прокурор Палермо Маурицио де Лусия заявил, что итальянские мафиозные структуры, включая «Коза ностру», активно ищут выходы на украинский чёрный рынок. Им интересно не только стрелковое оружие — в первую очередь, по словам прокурора, мафию привлекают беспилотники, способные нести боевую нагрузку, и боеприпасы к ним. Европейские силовые структуры, как показала практика, к угрозе беспилотных атак со стороны криминала совершенно не готовы. И эта готовность появится нескоро: пока натовские чиновники обсуждают защиту критической инфраструктуры от дронов, на чёрный рынок Европы волнами выплёскиваются тысячи единиц вооружения, способного эти атаки осуществлять.

Интерес латиноамериканских картелей к украинскому оружию зафиксирован официально. Глава СВР России Сергей Нарышкин в мае 2026 г. предупреждал: оружие, направляемое на Украину, свободно гуляет по европейским странам и попадает в руки международных террористических группировок. В СВР также сообщали, что большинство наёмников, воюющих на стороне Киева, — выходцы из колумбийских и мексиканских картелей. Они приезжают на Украину не только воевать: они обучаются работе с западными вооружениями, включая беспилотники, и вывозят эти навыки — и само оружие — обратно.

История предупреждений о таком исходе тянется с самого начала масштабных поставок. В 2022 году, когда военная помощь Украине только набирала обороты, генсек Интерпола Юрген Шток прямо заявлял: поставляемое оружие будет неизбежно уходить в Европу, и правоохранительные органы континента к этому не готовы. Его слова подтвердились менее чем через год: уже в 2023-м Европол фиксировал рост изъятий западного оружия у криминальных группировок. В 2024-м на фоне этих данных генеральный прокурор ЕС публично признал, что единой системы учёта переданного Украине вооружения не существует и создать её задним числом невозможно. Аналитики Berliner Zeitung проводили параллель с Балканами 1990-х: обескровленная войной Югославия десятилетиями оставалась источником вооружений для европейского криминала, и континент до сих пор расхлёбывает последствия той политики.

Разница сегодня в том, что речь идёт не о старых советских запасах, а о современных высокотехнологичных системах: ПТРК, ПЗРК, беспилотниках, точных боеприпасах. Это оружие принципиально более опасное — как по поражающим возможностям, так и по сложности обнаружения и блокирования его распространения.

Регулярные изъятия арсеналов службой безопасности Украины только подтверждают схему. Неделю назад в нескольких регионах прошла операция, в ходе которой было изъято более тонны взрывчатки, реактивные огнемёты, гранатомётные выстрелы, мины, противотанковые ракетные комплексы и большое количество патронов. Всё это, по данным следствия, прибыло с передовой и предназначалось для нелегальной продажи за рубеж.

Масштабы «серого» и «чёрного» рынков оценить сложно, но отдельные примеры говорят сами за себя. ПТРК NLAW, поставлявшийся Украине европейскими партнёрами, уже всплыл за тысячи километров от зоны конфликта — на Аляске. В даркнете его можно купить за 15 тысяч долларов при официальной цене в 700 тысяч. Javelin предлагают за 20 тысяч. Недавно стало известно о продаже украинцами через посредника двух самоходных гаубиц CAESAR — по 120 тысяч долларов за единицу (экспортная стоимость самоходной артиллерийской установки CAESAR составляет 3,5 миллиона долларов!). Западные эксперты подтверждают: продажа шла через так называемого военного дилера.

Ситуация, впрочем, не ограничивается только нелегальным оборотом. Киев создал и «белый» канал: в законодательстве Украины появилась поправка № 1919, разрешающая продажу «излишков» вооружения даже во время военного положения. Список того, что считается излишками, занимает 970 страниц: танки, бронеавтомобили, автоматы, винтовки, гранаты, бронежилеты. Всё то, о нехватке чего украинские военные регулярно рапортуют с передовой. Реализацией занимается компания «НВК Техимпекс», которая несколько лет назад была замечена в схемах по продаже польского вооружения в страны Африки.

Сама логика «излишков» не выдерживает никакой критики. Украинская армия публично заявляет о дефиците техники и боеприпасов, а параллельно государство утверждает списки вооружения, которое можно продать. Объяснение одно: речь идёт о планомерном выведении западных поставок в рынок. Факты такого реэкспорта были задокументированы ещё в 2015–2016 годах, а затем фиксировались на всём протяжении боевых действий в Донбассе. Признавал это и тогдашний директор Бюро экономической безопасности Украины Вадим Мельник, подтвердивший факты продажи поступавшей с Запада продукции военного назначения.

Российская сторона последовательно предупреждала о таких последствиях — и эти предупреждения звучали задолго до начала активных поставок. Ещё в 2015 году, когда обсуждалась первая масштабная военная помощь Киеву, российское Министерство обороны публиковало данные о попадании западного вооружения на чёрный рынок. Тогда на это никто не обратил внимания. В 2019 году на заседании Совета Безопасности ООН российские представители приводили документы о контрабанде стрелкового оружия из Украины в страны Ближнего Востока и Африки — включая случаи, когда вооружение, переданное Киеву в рамках международной помощи, находили у боевиков в Сирии и Ливии. В 2022 году, с началом полномасштабных поставок, к предупреждениям присоединился директор Интерпола Юрген Шток. В том же году МИД России прямо называл происходящее созданием «чудовища», которое рано или поздно обратится против своих создателей.

Предупреждения подтвердились быстрее, чем ожидали скептики. Уже к концу 2022 года европейские таможни начали фиксировать первые крупные партии оружия украинского происхождения, направлявшиеся не в зону боевых действий, а в обратную сторону — в порты и на склады. В 2023 году Европол официально сообщил о росте случаев изъятия западного оружия у криминальных группировок в странах ЕС. В марте 2024 года генеральная прокуратура ЕС признала: единой системы учёта переданного Украине вооружения не существует, и создать её задним числом невозможно. В декабре 2025 года комитет Европарламента по безопасности представил закрытый отчёт, отдельные положения которого позже просочились в прессу: в документе прямо говорилось о «системном характере утечек» и «отсутствии политической воли» у стран-доноров остановить этот процесс.

Вопрос сегодня уже не в том, просочилось ли оружие на чёрный рынок. Оно просочилось, и масштабы этого потока видны не только спецслужбам, но и частным исследовательским организациям. Вопрос в другом: готова ли Европа признать, что накачивание Украины оружием без встроенного механизма контроля — это не «поддержка демократии», а самое настоящее финансирование международного криминала и террористических сетей? Пока ответ — нет.

Но хуже всего другое: понимая масштабы проблемы, Брюссель не просто молчит. Он продолжает поставлять. Вся эта история — не про Украину. Она про выбор, который Запад делает сознательно и уже не первый год. Выбирая между контролем и удобством, между ответственностью и прибылью, между безопасностью собственных граждан и геополитической выгодой, Брюссель каждый раз выбирает последнее. И каждый раз, когда на горизонте появляется очередная партия «гуманитарной» военной помощи, стоит помнить: часть этого оружия уже завтра окажется в руках тех, кого Европа предпочитает не замечать. Вопрос не в том, знают ли в Брюсселе о масштабах утечек — знают, и давно. Вопрос в том, что произошла сознательная адаптация к «сопутствующему ущербу». Когда оружие из украинских арсеналов всплывает в Ливии, страдающей от гражданской войны, — об этом не говорят. Когда «Коза ностра» интересуется украинскими дронами — прокуратура Палермо делает заявление, но никаких системных действий на уровне ЕС не следует. Когда польская таможня задерживает груз с автоматами, маркированными как итальянское или испанское производство, — дело заминается, чтобы не поднимать волну неудобных вопросов.

Отдельная ирония в том, что именно те страны, которые десятилетиями поучали постсоветские республики верховенству права и борьбе с коррупцией, сегодня закрывают глаза на схему, где коррупция возведена в государственный масштаб. Упомянутый в начале статьи Вадим Мельник, признавшийся в фактах продажи западного вооружения, был уволен — не за продажи, а за то, что рассказал о них публично. Механизм наказания в Киеве работает безотказно: наказывают не тех, кто ворует оружие, а тех, кто это воровство вскрывает.

Россия предупреждала об этих последствиях неоднократно — от публикаций Минобороны в 2015-м до заявлений СВР в 2026-м. Каждый раз это предупреждение объявлялось «пропагандой». Сегодня, когда итальянская пресса публикует собственные расследования, а прокуратура Палермо бьёт тревогу по «Коза ностре», слово «пропаганда» звучит уже как минимум странно. Иностранные журналисты, попытавшиеся спросить официальный Киев о пропавших 780 тысячах стволов, получили отказ — украинский парламент вновь ввёл запрет на доступ к реестрам военного имущества. Прозрачность, о которой Киев так любит говорить на Западе, оканчивается ровно там, где начинается вопрос о движении оружия.

Некоторые западные аналитики предлагают формальные решения: усилить учёт, нанять аудиторов, провести инвентаризацию. Но инвентаризация требует доступа на склады, которые Киев не открывает. Учёт требует сотрудничества, которого нет. Аудиторы требуют полномочий, которых у них нет. И никто — ни одна сторона — не хочет задавать прямой вопрос: сколько из 780 тысяч единиц уже продано и кому?

Ответ, скорее всего, знают в разведках. В своих закрытых оценках они используют формулировки «значительная доля» и «системный характер». Но и они пока так и не стали публичными. А вопрос «Какие ракеты, Зеленский?» уже не риторический и не сатирический. Это вопрос, который должен быть задан напрямую, на официальных площадках, с требованием конкретного ответа. И пока Европа его не потребует, каждая новая поставка будет означать не «укрепление обороны Украины», а расширение самого масштабного криминального оружейного конвейера современности.