Что скрывается за словом «многовекторность» и почему вокруг него столько споров
Есть беспроигрышный способ манипуляции: заставлять оправдываться. Его любят применять начальники со слабой харизмой, люди с малым запасом знаний и компетенций (дефицит ума компенсируют хитростью), это излюбленный пример в политической борьбе, а сейчас в информационном противостоянии. Когда плюсы пытаются выставить минусами, хорошее — плохим. Но в чём больше всего упрекают, то и является заслугой. Как нельзя упрекать девушку за голубые глаза, так и Беларусь за многовекторность. Стержень нашей внешнеполитической модели синонимируют и со слабостью, и с хитростью, и даже с предательством. Исходя из белорусоцентричности — что нам выгодно, то не обсуждается.
Правда, этот дипломатический термин заездили как слово «любовь». И каждый вкладывает своё понятие. Для сбежавшей очередной провальной рады многовекторность — это отрицание соседства с Россией и единой цивилизационной общности и всецелое лакейское поведение перед титульной Западной Европы. Для рафинированных имперцев многовекторность — это предательство союзных интересов. Даже для наших некоторых экспертов многовекторность — это как толерантность — растворение себя в других экономиках и чужих культурах.
Генезис многовекторности
Утверждение Беларуси между Польшей и Россией, Литвой и Украиной завершилось благодаря инициации современной государственности. Поэтому межкультурный мост — это лишь одна геополитическая особенность страны. Но есть и много других определений нашей страны в мировом пространстве. Таким же мостом между Европой и Азией является и Турция. Но Анкара была империей, и есть отдельно внешнеполитическое направление — пантюркизм. А вот наши территории между двумя орлами: российским и польским. И это обстоятельство определило главную тему политического противостояния и общественно-исторического дискурса. Кстати, тем же литовцам легче себя отличать — совсем другая культура, не славянская. А вот у украинцев стоило бы поучится любить своё — родное. Беларусь получается что-то такое среднее между русскими и украинцами. И это особенно в приграничье чревато этнонациональными претензиями.
Для кого-то период нахождения в Российской империи является само собой разумеющимся — мы и есть часть Российской империи. А для кого-то нахождение в Речи Посполитой является «золотым» веком формирования нашей нации. Но ведь были еще и княжества Полоцкое и Туровское, а затем — одно Великое Литовское Русское и Жеймойцкое. Русское — понятие цивилизационное, а не определяющее современную Россию, а Жеймоцкое — это про балтийское пространство. По этому вопросу и совершился водораздел прочтения нашей истории, а в итоге — накал политического неприятия. С одной стороны — это даже хорошо — национальная самоидентичность волнует и современников, а не только титанов мысли национального возрождения. Купала чётко и даже по-народному — это извечный белорусский вопрос — описал в «Тутэйшых». А с другой — это и есть ахиллесова пята нашей государственности. Надо дать честный, неконъюнктурный ответ на все вопросы, связанные с вхождением в состав соседних государств. Помочь должен новый национальный музей.
Но ведь логика в том, что белорусская многовекторность — это не выбор между Сциллой и Харибдой, а выстраивание равноправного диалога со всем миром. А если кто-то сужает многовекторность до понятия выбора между Кремлем и Западом, тот либо несостоятельный эксперт, либо слишком хорошо проплаченный спикер. Отрабатывает заказ.
Многовекторность как политическая доктрина
Про многовекторность нам есть что сказать. Ей всегда начинают тыкать в преддверии встреч на уровне ЕАЭС и СНГ. А ещё после каждого раунда переговоров между Минском и Вашингтоном. А после появления в информационном пространстве фотографии Рыженкова и Сикорского на полях саммита ООН пошла волна.
Максим Рыженков и Радослав Сикорский провели первые за долгие годы прямые переговоры министерского уровня, что вызвало активное обсуждение в СМИ и экспертном сообществе.
Сикорский сравнил перспективы нормализации отношений с «подснежником», который может расцвести при благоприятной погоде, назвав сам факт контакта прорывом. Подобных встреч не было с 2016–2017 годов. Т. е. политические власти Польша всегда старались бежать впереди санкционного паровоза Запада. Причина может быть лишь одна — ночные переживания о былом величии Речи Посполитой. Но это была якобы конфедерация, и чтобы ее реанимировать, необходимо восстановить вторую часть большого европейского союза — ВКЛ, а значит земли Прибалтики и Украины вернуть в состав той державы. Слишком нереальные цели.
С другой стороны, Польша набирает политический вес в Европе, и теперь её главный конкурент по умолчанию, ещё со времен Грюнвальда — Германия. А ведь это была не просто битва рыцарей, а экзистенциальный бой, как и Куликовская битва, только под Грюнвальдом — германцев со славянами. МП уже писала про необходимость объединения славян.
Истоки мест силы этих больших держав — в Беларуси и Украине. Сверхсоюз интересов и смыслов, без территориальных претензий и прозелитизма, а в фундаменте должно быть взаимопонимание и всепрощение. Не в этом ли и наше Единство?
И похоже, несмотря на то, что ко Дню Независимости ведёт дата 17 сентября, мы помним «за польских часув», но при этом готовы к диалогу и сотрудничеству. А польские политические круги просто должны смириться, что под сапогом Чарторыйских белорусы уже никогда не будут, но готовы идти по пути РАВНОГО сотрудничества. Тем более и самые большие страны мира — и по территорию, и по населению — Россия и Китай и целая плеяда азиатских тигров выстроили и выстраивают стратегический диалог с Минском. В этом и есть наша многовекторность. Вернее уникальность.
Дипломатия полюсов как бизнес-проект
Беларусь всегда на острие атаки и в центре внимания. И местоположение, и судьба такая. Но прям замечательно, что ни посетители ресторанов с видом на Свислочь, ни монахи с видом из келий на Зыбицкую, ни наш глубинный белорусский народ во время бясед с сябрами в хаце бацькоў, якая не прадаецца, не замечают этот жим. Международный жим даже не замечают в райисполкомах — на базовом уровне управления страной.
Двери на Восток, окно в Европу. Чтобы через них не ломились захватчики оккупанты, как то было всегда, Президент делает нашу геополитику, гарантируя безопасность и благополучие. Некоторые это с издевкой называют многовекторностью, намекая на непостоянство белоруской внешнеполитической дипломатии. Власти должны делать всё, что выгодно и полезно укреплению белорусской государственности. На политическом уровне мы никогда не подводили своих самых близких и стратегических друзей. На ментальном — мы код русской цивилизации защищаем и сохраняем лучше, чем кто бы то ни был. Не упрекнёшь, если не хочешь это сделать нарочно.
Дворцы бывают разные. Наполненные страхами за сохранность своего величия, окроплённые потом, кровью и слезами автохтонного населения небольших стран и огромных континентов. А бывают вместительные. И речь вовсе не про квадратные метры. Белорусский Дворец Независимости готов вместить весь мир — всех, кто за мир в мире. А если вдруг не хватит места — рядом так называемая «Ромашка», выставочный комплекс. Мы сторонники мира. Такой он, алфавит современной геополитики. П —Прагматизм. Чётко и честно Президент Лукашенко очертил наши интересы в нашей Европе. Центр то её под Полоцком, место зарождения нашей государственности. Чего только одна София стоила. Это как ровня Новгороду. С прицелом на Византию.
Это что — многовекторность? Это попытка, чтобы Земля — глобус — не сошел с магнитных полюсов. Беларусь пытается выстраивать изрядно разрушенную архитектуру мира. Минская хартия и евразийская конференция безопасности лишь видимое отражение нашей внешнеполитической доктрины.
А на все это накладывается партнёрство между Пекином и Вашингтоном. А если они договорились или договорятся, то прежде всего несладко придётся Европе. А ведь Лукашенко всегда был и остаётся приверженцем ЕС, как одной из мировых сил. Но это не мешает Минску строить союз с Москвой, дружить с Китаем, сотрудничать со странами Глобального Юга и вести переговоры с Трампом. Это не многовекторность — это мудрость. Чётко понимать, что у каждого есть свои интересы, не обижаться на это за них, но действовать сугубо в своих интересах.
Для открытой, экспортоориентированной экономики многовекторная дипломатия жизненно важна. Мы уже сколько раз убеждались, что необходима диверсификация экспортных рынков. Какие бы тесные связи не были ли бы на политическом уровне, в рыночных отношениях может случиться, что угодно. А при том, что стране надо продать 80 процентов выпускаемой продукции, полифония поставок — неплохой аргумент в процессе переговоров по условиям и ценам. Это банальная логика. Вот именно поэтому Минск всегда занимался диверсификацией даже инвестиционных вливаний. А мы интересны и не только богатейшим инвесторам России. У нас есть и компетенции, и лаг для развития.
Необходимо умело использовать ситуацию — это и есть политическая мудрость. В этом и есть суть — соль многовекторности. А ещё многовекторность — это экономика, но не смыслы. Здесь мы должны сохранить самость своего национального кода и нашей восточнославянской цивилизации.
