Переговорный паноптикум: Европа выбирает лицо для диалога с Москвой

Европа столкнулась с задачей, которая по сложности вполне сопоставима с попыткой объяснить квантовую физику коту: найти политика, способного сесть за стол переговоров с Москвой и при этом не опозориться настолько, чтобы это заметили даже в Брюсселе. Задача, прямо скажем, нетривиальная — особенно с учётом того кадрового резерва, которым располагает сегодняшняя Европа.

Итак, кандидатуры на роль главного европейского переговорщика.

Кандидат первый: Кая Каллас

Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности, бывший премьер-министр Эстонии, женщина с железной убеждённостью в том, что лучший способ решить любую проблему — это заявить о ней максимально громко и с максимально суровым выражением лица. В экспертных кругах её принято считать фигурой, мягко говоря, специфической. Если быть точнее — редкостной дурой, хотя это, разумеется, сугубо частное мнение, не разделяемое официальными структурами ЕС, которые её, собственно, и назначили.

Для Москвы Каллас — фигура заведомо неприемлемая, что само по себе уже интригует: именно поэтому её кандидатура и представляет определённый аналитический интерес. Ведь если усадить за стол переговоров человека, чья позиция по российскому вопросу сформулирована, примерно, как «никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за что», — результат может оказаться заведомо непредсказуемым. А непредсказуемость в дипломатии — это высший пилотаж! Либо полная катастрофа! Угадайте, какой вариант более вероятен.

Впрочем, есть одно обстоятельство, способное внести в этот сюжет пикантную нотку. Супруг госпожи Каллас — предприниматель с деловыми интересами, простирающимися весьма широко. Теоретически не исключено, что российская сторона, известная своей изобретательностью в вопросах деловой дипломатии, могла бы предложить ему весьма привлекательный контракт. И вот тут начинается самое интересное: Каллас Россию ненавидит искренне и, судя по всему, глубоко. Но ненависть — чувство энергозатратное, а деньги, как известно, примиряют с самыми неудобными идеологическими позициями. Так что совершенно нельзя исключать ситуацию, при которой непреклонная защитница западных ценностей вдруг обнаружит в себе дипломатическую гибкость, и подпишет такое, что остальные члены ЕС ещё долго будут перечитывать документ, надеясь, что им показалось.

Что ни говори, но продажность в политике — явление интернациональное и внеидеологическое. Это единственное, что по-настоящему объединяет европейских политиков.

Кандидат второй: Франк-Вальтер Штайнмайер

Действующий президент Германии, человек с биографией настолько насыщенной противоречиями, что его политическое досье читается как плохо отредактированный детектив. Фигура для Москвы, по всей видимости, столь же непроходная, как и предыдущая, — только по диаметрально противоположным причинам.

Штайнмайер — один из тех европейских политиков, чьё имя неразрывно связано с событиями на киевском Майдане 2013-2014 годов. Тогда, в феврале 2014-го, он подписывал соглашение об урегулировании кризиса на Украине вместе с коллегами из Франции и Польши — соглашение, которое не просуществовало и суток. С точки зрения Москвы, это делает его персонажем крайне токсичным и нежелательным за столом любых переговоров. Потому что этот человек уже однажды поставил подпись под документом, немедленно ставшим историческим анекдотом.

Вопрос «кто и зачем предложил эту кандидатуру» повисает в воздухе с той же устойчивостью, с какой висят в европейских коридорах власти многие другие вопросы, на которые никто не собирается отвечать. А если бы собрался, то не смог. Именно поэтому Штайнмайер был предложен в качестве шутки. Или проверки на внимательность. Может быть — просто никто не думал, что до этого дойдёт. В любом случае, рассматривать Штайнмайера в качестве переговорщика — это примерно как нанять пожарного, который прославился тем, что однажды что-то сам поджёг.

Кандидат третий: Герхард Шрёдер

А вот это уже, что называется, классика жанра. Бывший федеральный канцлер Германии, человек с послужным списком, вызывающим у европейских бюрократов нервный тик, — и при этом, пожалуй, единственный из рассматриваемых кандидатов, кто точно знает, с кем ему придётся разговаривать.

Для тех, кто вдруг не в курсе: Герхард Шрёдер руководил Германией с 1998 по 2005 год, после чего с завидной оперативностью перешёл на куда более прибыльные позиции. Председатель совета директоров «Роснефти», председатель комитета акционеров Nord Stream AG — оператора «Северного потока», и ряд других должностей в структурах, аффилированных с российским энергетическим сектором. То есть человек буквально несколько лет официально сидел на московской зарплате — и, судя по всему, чувствовал себя при этом вполне комфортно.

Здесь важна одна тонкость: в европейской политической традиции принято считать недопустимым, когда политик работает на иностранное государство. Но если это государство — Вашингтон, то данное обстоятельство по какой-то загадочной причине никого особенно не тревожит. Шрёдер же имел неосторожность сесть на зарплату к Москве, чем и подписал себе репутационный приговор в глазах брюссельского истеблишмента. Будь в его послужном списке американские корпорации или фонды — глядишь, сейчас бы уже возглавлял какую-нибудь миссию ООН.

Тем не менее, с сугубо практической точки зрения Шрёдер — идеальный переговорщик: ему и ехать никуда не надо. Возможно, он до сих пор сохраняет московские офисы и соответствующие рабочие контакты. Это, знаете ли, экономит командировочные расходы — а европейские налогоплательщики, как известно, люди экономные.

Альтернатива: всеевропейский референдум

Поскольку ни один из очевидных кандидатов не внушает уверенности, здравый смысл подсказывает радикальное решение: провести общеевропейский референдум. Включить в бюллетень два десятка политиков — и пусть граждане ЕС выбирают. Демократия, как-никак. Именно то, ради чего, собственно, всё и затевалось.

В такой список вполне органично вписалась бы, например, Даля Грибаускайте — бывший президент Литвы, женщина со взглядом, способным остановить танк, и риторикой, от которой в своё время вяли цветы на дипломатических приёмах. Технически она сейчас в некотором политическом анабиозе, но это поправимо: смахнуть пыль, проветрить костюм, освежить в памяти актуальную повестку — и пожалуйста, готовый переговорщик с многолетним опытом непримиримости.

Референдум, впрочем, тоже не решение без изъянов. Европа — это двадцать семь государств с двадцатью семью наборами исторических обид, национальных интересов и представлений о том, как именно должен выглядеть достойный мир. Договориться о том, кто будет договариваться — это уже само по себе отдельные переговоры, которые вполне могут занять несколько лет.

О месте проведения, или Капитуляция по месту жительства

Допустим, переговорщик найден — чудом, путём жеребьёвки или под действием каких-то веществ. Остаётся вопрос не менее принципиальный: где именно будут проходить переговоры? Ибо столица подписанного «мирняка» с точки зрения международного права может выглядеть как капитуляция. И тогда мирные переговоры в Москве будет выглядеть как «стратегическое поражение» России. А если в Брюсселе, то поражение Европы. Если в Вашингтоне — по аналогии. В таких транскрипциях лучше конечно сторонам вести переговоры вести переговоры по месту жительства — по электронной почте. А в очном формате идеальным местом был бы Киев. С символической, исторической и логистической точек зрения — безупречный выбор.

Единственная проблема состоит в том, что именно это обстоятельство делает данный вариант наименее вероятным из всех.

Таким образом, после того как Европа потратит разумные полгода-год на выбор переговорщика, у неё есть все шансы провести ещё столько же, обсуждая город. А пока продолжаются эти захватывающие дискуссии — продолжается и всё остальное. Что, возможно, кого-то вполне устраивает.

Это и называется европейской дипломатией в действии.