Как сражались танкисты дивизии Семёна Богданова на белорусской земле 22 июня 1941 года

Символическое фото лета 1944 года: советский танк Т-34-85 с пехотой на броне в наступлении на брестском направлении движется мимо советского же танка Т-26, подбитого в бою в 1941 году. Именно здесь, у деревни Пелище Каменецкого района Брестской области, и произошёл в первый же день Великой Отечественной войны крупный танковый бой, в котором советские танкисты 30-й танковой дивизии полковника Семёна Богданова смогли остановить немецкие танки.

Обратимся к воспоминаниям генерал-полковника Леонида Сандалова, который тогда был начальником штаба 4-й армии Западного фронта и являлся свидетелем этого боя:

Дивизия Богданова в первые часы войны

30-я танковая дивизия 14-го механизированного корпуса 4-й армии Западного Особого военного округа дислоцировалась в населённом пункте Слободка, что возле города Пружаны Брестской области. Дивизия начала формироваться в феврале — марте 1941 года на базе 32-й танковой бригады. В состав дивизии вошли 60-й и 61-й танковые полки, 30-й стрелковый полк и 30-й гаубичный артиллерийский полк.

На вооружении танковых полков находились танки Т-26; на начало Великой Отечественной войны их насчитывалось 211 единиц. Командовал дивизией полковник Семён Богданов.

Приказ о приведении дивизий 14-го механизированного корпуса в боевую готовность, который был отдан в 3 часа 30 минут 22 июня 1941 года командующим 4-й армией генерал-майором А. А. Коробковым, до начала боевых действий передать в части не успели. Поэтому дивизии корпуса поднимались по тревоге уже после начала боевых действий, под разрывами немецких снарядов и бомб.

Так, полковник Богданов поднял свою 30-ю танковую дивизию по боевой тревоге сразу после того, как немецкая авиация начала бомбить аэродром Куплин в районе Пружан, тем самым сумев сохранить боевую готовность вверенного ему соединения.

Выдвинувшиеся, согласно плану прикрытия государственной границы, в направлении Жабинки колонны 30-й танковой дивизии включали в себя почти 160 танков Т-26. Остальные машины оставались в расположении дивизии, так как в большинстве своём ресурс их двигателей не позволял совершать длительные марши, а 18 машин не могли участвовать в выдвижении по причине неисправностей.

Краткая хроника танкового боя 22 июня 1941 года

Итак, 30-я дивизия выдвинулась из Пружан двумя колоннами танковых полков. За танками двигалась пехота на грузовиках, к которым были прицеплены орудия полковой артиллерии. Несколько ЗИСов тащили и дивизионные пушки, к которым удалось найти снаряды…

Оба танковых полка, как мы уже знаем, были своевременно подняты по сигналу тревоги, выведены в районы рассредоточения и поэтому избежали потерь. Однако первые потери начались уже на марше, на подходе к селу Поддубно. Немецкие самолёты безнаказанно атаковали наши танковые колонны, и их огненные трассы легко прошивали сантиметровую броню башен и моторных отсеков устаревших Т-26. Наши танки вспыхивали как спички, и редко кому из танкистов удавалось выпрыгнуть из них…

Из воспоминаний: от горького отчаяния один из танковых командиров высунулся из люка и стал стрелять в пикирующие бомбардировщики из пистолета…

Оставив на шоссе Пружаны — Высокое после налёта вражеской авиации несколько десятков подбитых и сгоревших танков, полковые колонны 30-й танковой дивизии под командованием комдива полковника Богданова прошли Поддубно и вышли на перекрёсток чуть севернее села Пелище. А им навстречу уже мчались танки Гудериана, прорвавшие оборону правого фланга 4-й армии — 49-й стрелковой дивизии — и силами двух танковых дивизий только что захватившие городок Видомля.

Необходимо отметить, что 17-я и 18-я танковые дивизии вермахта были не просто хорошо укомплектованы танками, но и качественно превосходили по своей боевой технике противостоявшую им 30-ю танковую дивизию. Последняя была вооружена исключительно устаревшими лёгкими танками Т-26 различных годов выпуска и разной степени технической исправности.

Из 420 танков двух немецких дивизий 286 машин, то есть более половины, составляли средние танки PzKpfw III и PzKpfw IV, которые по бронированию и вооружению значительно превосходили советские Т-26.

По донесениям советской стороны первое боестолкновение передовых отрядов 30-й танковой дивизии с противником произошло уже в 11 часов утра, а главными силами — в период с 12 до 13 часов. Тогда в районе Щеброво — Пелище и развернулся встречный танковый бой, в котором приняли участие десятки танков с каждой стороны.

Немцы не смогли нанести мощный бронированный удар и прорваться. Наступательный порыв танкистов Богданова оказался сильнее, и противник уже начал пятиться к недалёкому леску. Однако в небе вновь появились «Юнкерсы», которые беспрепятственно заходили на наши танки почти в отвесном пике. Их бомбовый удар и остановил натиск 30-й дивизии.

И всё же танкисты дивизии полковника Богданова на рубеже населённых пунктов Пелище, Подлесье и Ратайчицы продолжали сражаться в течение всего светового дня 22 июня. О накале боёв свидетельствуют потери 30-й дивизии: около 25 % личного состава, свыше 30 % танков; погибли три командира батальонов и пять командиров рот.

На поле боя остались около девяноста (сведения разнятся) уничтоженных, подбитых и ещё горящих машин — как немецких, так и советских.

В журнале боевых действий немецкого моторизованного корпуса хвастливо указывалось, что частями корпуса было «…разгромлено несколько танковых отрядов противника численностью до 40 танков», принадлежавших 30-й танковой дивизии полковника Богданова. Но при этом признавалось, что в течение 22 июня пришлось «…отразить сильную танковую атаку русских».

Немцы продолжили наступление и в тёмное время суток. С нашей стороны ночной бой вела лишь 30-я танковая дивизия; остальные части и соединения не выдержали натиска противника и оставили свои позиции.

Поэтому комдив 30-й танковой дивизии полковник Богданов с горечью отдал приказ отступить на рубеж реки Щары. За первые сутки боёв дивизия потеряла половину своих танков, но задержала наступательный порыв немецких танковых соединений на этом направлении и сохранила боеспособность.

К большому сожалению, дважды Герой Советского Союза, маршал бронетанковых войск Семён Богданов, начавший свой славный боевой путь у белорусской деревни Пелище и прошедший всю Великую Отечественную войну, не написал мемуаров и не оставил нам своих воспоминаний. Не удалось найти и воспоминаний его доблестных танкистов. Это неудивительно, если знать горькую и страшную правду о первых днях Великой Отечественной войны, особенно о трагедии, разыгравшейся на белорусском направлении.

Так, в танковой дивизии Семёна Богданова к исходу 28 июня 1941 года насчитывались лишь два танка Т-26, три трактора и несколько десятков автомашин…

А в воспоминаниях генерала Сандалова, в дополнение к приведённому во вступлении, находим лишь ещё несколько строк о бое танкистов 30-й танковой дивизии:

«Если бы нам в каждый полк хотя бы по десятку новых танков с их семидесятишестимиллиметровой пушкой! — мечтательно говорили танкисты. — Дали бы мы немцам жару! А нашими сорокапятимиллиметровыми разве нанесёшь им серьёзное поражение?»

Перекликаясь с летом 1944 года

Во время стратегического наступления советских войск по освобождению Беларуси летом 1944 года Семён Богданов был уже Героем Советского Союза, генералом, командовавшим 2-й гвардейской танковой армией. Именно ему довелось освобождать Брест от немцев.

Именно тогда, у деревни Пелище, генерал-полковник Семён Ильич Богданов мог увидеть свои подбитые танки, стоявшие там со времён памятного встречного боя 22 июня 1941 года. Их пушки по-прежнему были обращены стволами на запад.