История фермера, которая занимается голубикой в борисовской глубинке
Я ехала в деревню Забашевка, что в Борисовском районе с чёткой картинкой в голове: несколько рядов, аккуратные кустики. Ну, как у всех, кто решил попробовать себя в фермерстве. Я сама из этих мест, Забашевку знаю хорошо, поэтому примерно представляла, что увижу. Когда машина остановилась, я просто замерла. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались плантации. Сорок пять гектаров земли, тринадцать из которых отданы голубике. Хозяйка Ирина встретила нас, показала рукой на поле и сказала: «Когда мы только приехали, мне здесь очень почва понравилась. Как в деревне у бабушки — лёгкая. У меня внутри что-то ёкнуло. Говорю мужу, будем сажать здесь»…
Как многодетная мама стала фермером, через какие испытания пришлось пройти этой хрупкой женщине, почему обрезка важнее удобрений и почему она мечтает о туннелях — в нашем материале.
Мы пошли вдоль рядов. Ягода уже отходит, но кусты стояли мощные, ухоженные — видно, что каждый здесь на счету. Остальные тридцать гектаров ждут своего часа. Точнее, ждут рук. Ирина рассказывала, и я ловила себя на мысли, что слушаю не просто историю успеха. Это история преданности, стойкости и той самой любви к земле, о которой так много говорят, но так редко находят в жизни.
Она хотела «чуть-чуть, чтобы своё было», муж тянул в масштаб
Всё началось в 2017 году. Тогда Ирина с мужем, оба выпускники Белорусской государственной сельскохозяйственной академии, решили попробовать начать свое дело. Она — бухгалтер, он — экономист. Казалось бы, какое отношение это имеет к земле? Но именно академия дала им то, что определило всё.
— Академия дала не только дипломы. Там особая атмосфера. Она зарядила нас энергией, привила любовь к земле, показала, что сельское хозяйство — это не просто работа. Нас отправляли на заработки, я работала на клубнике, малине — и получала от этого настоящее удовольствие. Вообще, мои родители всю жизнь в земле, так что эта любовь у меня, наверное, с детства. А когда попробовали голубику — загорелись. И решили: попробуем сами, — вспоминает Ирина.
Сначала — пара кустиков у мамы в Горках. Потом — долгие вечерние разговоры. Она хотела «чуть-чуть, чтобы своё было», муж тянул в масштаб. И, как часто бывает, масштаб победил. Тогда они уже жили в Боровлянах, объездили всё вокруг Минска в поисках земли — ничего не находили. А когда приехали сюда, в Борисовский район, Ирина поняла — это её место. То самое, когда в груди что-то «ёкает»… Об этом она говорила в самом начале.
— Тогда мы объездили всё вокруг Минска — ничего подходящего не нашлось. А когда приехали сюда, я сразу почувствовала: это моё. Здесь почва лёгкая, как у бабушки в деревне. Я потом часто думала: может, земля сама нас ждала? Может, это не мы её выбрали, а она нас? Звучит, наверное, по-деревенски наивно. Но вы же видите, как у нас тут? Понимаете, о чём я? Здесь дышится иначе.
«Держу кабанов, если что — не пропадёте, кормить буду»
Участок нашёлся быстро. Местный сельсовет показывал наделы, но запомнилась не столько земля, сколько встреча с местными.
— Помню, как подошёл сосед. Мы тогда ещё сомневались, а он сразу: «Держу кабанов, если что — не пропадёте, кормить буду», — Ирина улыбается, вспоминая тот случай. — И мы как-то сразу поняли: тут будет хорошо. Ведь порой именно в таких мелочах, наверное, и чувствуешь, что здесь тебя примут, что ты не чужой.
Этот разговор, по словам Ирины, был знаком. Такое деревенское «добро пожаловать». У них не было ни опыта, ни техники, ни чёткого плана. Было желание.
— Здесь правда хорошо. И это не из-за расчётов или цифр, а просто чувство: вот оно, наше место. И хотелось одним куском, чтобы земля была целая, не разбросанная по разным углам. У нас здесь около 45 гектаров. И каждый раз, когда я сюда приезжаю, понимаю: интуиция не подвела, — подмечает фермер.
Она прошла через такое, что финансы перестали быть главной темой
Когда я спросила, что было самым сложным, Ирина не стала жаловаться на деньги или организационные вопросы. Она заговорила об ошибках. И я поняла: эта женщина прошла через такое, что финансы перестали быть главной темой. Она говорит о своём опыте с одной целью — предостеречь других.
— Сейчас я понимаю, сколько ошибок мы совершили. Немало. Например, одно из главных правил: в низине сажать нельзя. Я сейчас всем об этом говорю, но, когда рассказываешь — людям кажется: ну, не настолько же оно низкое. Мы тоже специалиста привозили, он сказал: ничего страшного, маленький перепад. А уже девятый год — и ягоды в этом месте нет. Она просто постоянно мёрзнет. До уровня мульчи вымерзает, потом заново отрастает — и всё. Без урожая, — она махнула рукой в сторону дальнего края поля. Там, возле леса, — участок, который пришлось списать. Посадили, ухаживали, ждали. Бесполезно.
В учебниках пишут о сортах, подкормках, схемах посадки. Но Ирина знает то, о чём в учебниках не пишут и это ее опыт:
— Когда мы начинали, думали: ну что там, посадил и растёт. А оказалось, что всё гораздо серьёзнее. Надо выбрать правильное место, изучить, откуда ветер дует, где холодный воздух задерживается. Не просто ряды наметил и всё. Мы сейчас сажаем строго по правилам. Потому что голубика ошибок не прощает.
Ирина присела на корточки, разрыхлила рукой верхний слой почвы.
«Это лесной плуг, — показывает Ирина на огромное навесное оборудование за трактором. — Мы делаем траншею глубиной около сорока сантиметров и закладываем туда субстрат из торфа и коры. Голубика не растёт просто в земле, как картошка или морковь. Ей нужна особенная среда. Мы до этого дошли не сразу. На первых порах думали: ну что там, посадили — и будет. Но если не подготовить почву, не жди урожая.
Я удивилась. Думала, голубика — как картошка: копнул, воткнул, растёт. Оказалось — всё гораздо сложнее. Ирина рассказала, что некоторые сажают саженцы прямо в горшках, не расправляя корни, а потом недоумевают, почему ягода не идёт. Она качает головой:
— Есть и такое, что сажают прямо в горшках. Человек покупает саженец, и если ему не сказать, не обратить внимание, что надо из контейнера доставать, корни расправлять, — он так и выращивает. А потом люди удивляются: почему ягоды нет. А потому что он так и не вышел на волю.
«Голубика — это не про быстрые деньги. Посадил — и жди»
Голубика — культура долгая. Год, два, три — только потом урожай. А жить за что-то надо. Ирина с мужем понимали это сразу.
— Голубика — она не для быстрых денег. Посадил — и жди. Два года, три года — только потом первый урожай. А нам надо было кормить семью, платить за технику. Вот мы и решили: пока голубика набирает силу, займёмся малиной и клубникой. Они быстрее, хотя и с ними хлопот не меньше. Но хоть какая-то выручка пошла.
Но и здесь поджидали сложности. Гектар малины посадили в низине — та же история: вымерзала, болела, гибла. Ирина говорит об этом без горечи. Скорее, с принятием. С тем самым спокойствием человека, который знает: в сельском хозяйстве не бывает гарантий.
— Осенняя малина: вроде бы ягода вот-вот нальётся, руку протяни — и бери. А тут сентябрь, а с ним первые морозы. Утром выходишь в поле, а она вся чёрная, побитая. Ничего не собрали. Сейчас я понимаю: это был такой урок. Жёсткий, но нужный. Каждый провал потом отзывается где-то в другом месте. И всё пригодилось, — мудро рассуждает фермер.
Сорта и главный секрет
Когда речь зашла о сортах, Ирина оживилась. У неё — настоящий конвейер: ранний, средний, поздний. Чтобы ягода шла с конца июля до середины сентября.
— Сорта — это отдельная история. Ранний Дюк, например, просто идеален. Мы его сажаем, он нас не подводит. Лучшего сорта, я считаю, в мире пока нет. Потом Блюкроп, Блюголд — это средние сроки. Чуть попозже — Либерти. Новое тоже пробуем, но без спешки. Потому что сорт — он как человек: на одной земле себя показывает, на другой — нет. Надо всё на месте проверять. Польский опыт — хорошо, белорусский — лучше, а свой — самый надёжный, — делится наблюдениями хозяйка.
Но главное, по её словам, не сорт. Главное — обрезка. И она может говорить об этом часами. Ирина ездит с лекциями в Россию, выступает на конференциях «Ягодного союза» и «Ягодной академии». Её приглашают как эксперта.
— Я сильна в обрезке, — по-простому с гордостью говорит Ирина. Она, действительно, шла к этому долго. — Именно голубики. Мне есть что сказать людям, я выступаю, и я знаю: я в этом разбираюсь. Как понять, что понимаешь? А по ягоде. У нас она хорошая, крупная. И я точно знаю: ни одно удобрение не сделает её такой. Её делает обрезка. Потому что сильно загруженный куст ты не накормишь — он просто не успевает усваивать, не может вытянуть. Надо ему помочь: убрать лишнее, разгрузить. И тогда он всё отдаст ягоде.
Она объясняет, что обрезка — это не просто убрать лишнее. Это тонкая работа, которая зависит от сорта, возраста куста, даже от того, какая была зима.
«Хотелось бы, конечно, чтобы кто-то из детей пошёл на агронома»
Четыре с половиной года назад Ирина осталась одна. Муж ушёл из жизни. Это был самый сложный период в ее жизни. Техника, лизинг, долги, 45 гектаров недоработанной земли — всё это легло на её плечи. Она говорит об этом коротко, без надрыва:
— Оставшись одна, ты вдруг понимаешь: всё на тебе. И ты ходишь по этому огромному полю и не знаешь, за что хвататься. Я помню, как думала: что же мне продать, чтобы закрыть лизинг, чтобы расплатиться с долгами, чтобы просто… выжить и прокормить свою семью.
Она не взяла кредиты на расширение. Не стала рисковать. Просто продолжила делать то, что умеет. Каждый день выходить в поле. Сейчас в хозяйстве — ее отец на тракторе, а ее мама — главный человек, сама Ирина — везде. В сборе ягоды, в обрезке, в организации и даже на тракторе, если нужно.
У Ирины трое детей. Старшему уже 19 лет, среднему — 18, а младшей дочке всего 9. Старший — программист. Средний пошёл по стопам родителей: учится в Горках на агробизнесе.
— Хотелось бы, конечно, чтобы кто-то из детей пошёл на агронома. Но средний выбрал агробизнес. Что ж, значит, будет управлять. Тоже хорошо, — с улыбкой добавляет «многодетная» мама.
Каждое лето дети приезжают помогать. Когда пик сбора — все здесь. Старшие уже могут и на трактор, и с ягодой. Ирина говорит: «Они уже меня даже учат, взрослые такие». И в голосе слышится гордость.
«Цена зависит от сорта. Помельче — 12 рублей за килограмм. Покрупнее — 15»
Уже второй год Ирина активно развивает самосбор. Люди приезжают, собирают ягоду сами, платят. Получается гораздо дешевле, чем на рынке.
— Цена зависит от сорта. Помельче — 12 рублей за килограмм. Покрупнее — 15. Когда человек сам собирает — это очень выгодно, — приводит расчёты Ирина.
На рынке в Валерьяново под Минском, куда она выезжает раз в неделю, цена доходит до 30 рублей за килограмм. Но развозить по городу Ирина не берётся — некогда, да и некому.
— Я просто пишу в соцсетях: тогда-то буду на Валерьяново. Доставками заниматься не вижу смысла — мы в основном работаем на опт. Вот коллеги из Бреста возят по Минску, а у нас так не получается, — объясняет Ирина.
Она признаётся, что могла бы подключить детей, но это тяжело. Легче продавать крупными партиями, а в розницу — только точечно. И, конечно, через сарафанное радио и соцсети.
«Ко мне по сарафанному радио приходят. И это очень здорово!»
К Ирине приезжают люди, увидевшие её в интернете. Один блогер снял ролик три года назад — и до сих пор отклик.
— Люди к нам приезжают удивительные. Многие уже не первый раз. И всегда с гостинцами: кто мёд привезет, а кто и дичь. Просто так, от чистого сердца. Говорят: вы нам нравитесь, вот, угощайтесь. И это так греет душу, — тепло рассказывает фермер.
Я переспросила: «Просто так?» Ирина улыбнулась:
— Да. Просто так. Такие белорусы люди, душевные.
Она не навязывает свой товар, не кричит о продажах. Люди приходят сами, по рекомендациям. И это, по её словам, самое ценное:
— Ко мне по сарафанному радио приходят. И это очень здорово. Важно делать свою работу качественно. Каждому саженцу, даже если покупают много, я уделяю столько внимания, сколько нужно, чтобы он был идеальным. Чтобы не стыдно было потом.
Климат, град и укрытия
Этот год был тяжёлым. Зима — морозная, весна — поздняя, холодная. Трижды — град.
— Когда в первый раз пошёл град, я вздохнула с облегчением: ну, слава богу, хоть не во время ягоды, всего лишь цветение. А он потом вернулся — уже когда ягода начала наливаться. Но мы выстояли, пронесло, — с гордостью говорит она.
Ирина рассказывает, что за девять лет было два случая, когда кусты вымерзали «чуть ли не до уровня почвы». В этом году у многих фермеров даже 20-летние насаждения погибли.
— Когда я бываю на конференциях в Бресте, каждый раз смотрю на их плантации и думаю: у нас такого никогда не будет. У нас кусты могут быть старше, но ягоды на них — меньше. И это не потому, что мы плохо работаем. Просто климат другой, зимы тяжелее, возвратные заморозки, грады. Мы делаем всё, что можем. Но есть вещи, которые от нас не зависят, — делится наблюдениями Ирина.
Она серьёзно говорит о планах. Мечтает о туннелях — укрытиях для клубники и голубики. Понимает, что грады участились, морозы стали суровее. И единственный способ хоть как-то влиять на погоду — уйти под «крышу». Но без кредитов. Только заработать.
В планах — и чёрная смородина. Под комбайн. Минимум ручного труда, можно было бы засадить оставшиеся 30 гектаров. Но последние два года смородина мёрзнет во время цветения — урожая нет.
— Хочется. Я же говорю, хочется, чтобы земля не пустовала. Но с голубикой другое. Это красиво, вкусно. Смородина — это так, для дела, — уточняет фермер.
Энергия, которая заряжает
Мы стояли у калитки. Солнце клонилось к закату, и ряды голубики отбрасывали длинные тени. Ирина смотрела на свои поля, и в этом взгляде читалось что-то большее, чем просто бизнес. Она уже сказала главное, но я всё равно спросила: «Если бы можно было отмотать время назад, вы бы снова пошли в это?»
— Конечно! — даже не сомневаясь, отвечает Ирина. — Очень важно не сколько ты зарабатываешь. Для многих это главное. Для меня — удовольствие получать. Это подъём энергии. А ещё когда с людьми общаешься, которые в твоей теме — тебе прям классно. Почему езжу на конференции? Там заряжаешься. И хочется двигаться дальше.
Она улыбнулась и махнула рукой: «Приезжайте в следующем сезоне. Ягода будет — покажу». Я поняла, что обязательно приеду. Не только за ягодой. За этой историей. За этим спокойствием и силой человека, который не сдался, когда остался один с 45 гектарами и памятью о муже.
